March 26th, 2013

Люди

Люди яркие,
banshur69
23 марта, 23:36
умные, сильные, широкие всегда недооценивали серых. Дескать, меня только равный убьет. Идеалисты. Равному охота с тобой пободаться, но трогать тебя он не станет. А убьет тебя именно тот, кто в подметки тебе не годится. Загонит в ловушку и убьет. Серому не придет в голову писать статьи о современной поэзии или создавать для лучших премию "Триумф". Серые вообще не знают, кто лучший. Не знают, кто чего стоит и кому что следует доверить. Серые восхищаются Максим Максимычем и кавалером Золотой Звезды. Серые любят исполнителей и не любят авторов. Серые приходят, чтобы все сожрать и подставить Россию под войну.
Ах, левачество, мировая революция, глобализация - эти милые детские шалости ярких! Каким романтическим флером они обрастают за колючей проволокой, протянутой серыми.

Зачем учат терпеть?

hotjuice

21 марта 2013, 21:59

"давить в зародыше активных"
Вторая кажется конспирологической, однако нет никаких оснований ее отрицать. Государство у нас так устроено, чтобы давить в зародыше активных. Зачем служба в армии, если Россия давно вооружена ядерными ракетами? Может, чтобы ежегодно изымать из общества около 400 тысяч молодых здоровых парней и прививать им навыки покорного послушания? Зачем заваливают элементарные иски к ЖКХ? Чтобы объяснить человеку: не лезь. Зачем очереди там, где они не нужны, зачем пособия выдают только после сбора десятков бумажек? Зачем учат терпеть, кланяться чиновникам? Все затем же.

Смелая очень? Ничего не боишься? Отстреливаться решила? Получай три года на нарах! Зачем? Чтобы в народе не было героя, чтобы не окреп культ сопротивления. Эта машина давит, глушит любое свободолюбие. Хочешь быть свободным и смелым? Будь им, но — в своем доме. В своей будке. Сопротивление насилию не пропагандируй, не смей!

Что такое русский большевизм?

via lenmarx
22 марта 2013, 18:04

Лев Шестов. Что такое русский большевизм

Collapse )Collapse )

В этот момент для всех сколько-нибудь проницательных людей сразу выяснилась сущность большевизма и его будущее.
Выяснилось, что революция раздавлена, и что большевизм, по своей внутренней сущности, есть движение глубоко реакционное.
Что он есть шаг назад даже сравнительно с режимом Николая
II, ибо в короткое время большевики поняли, что уже приемы Николая II для них не годятся, что им необходимо принять государственную мудрость Николая I, даже Аракчеева.

Collapse )

Если бы давно умершие Аракчеев и Николай I восстали из гробов своих, они могли бы идейно торжествовать: русская оппозиция при первой попытке осуществить свои высокие задания должна была признать правоту старого русского государственного идеала.

Кто хочет понять то, что происходит сейчас в России, должен особенно внимательно остановиться на первых проявлениях государственного творчества большевиков.
Все, что они впоследствии делали, находится в теснейшей связи с их первыми актами.
Здесь в Европе, да отчасти и в России, многие склонны думать, что большевизм есть некоторое новаторство и даже огромное новаторство.
Это — ошибка, большевизм ничего не сумел создать, и ничего не создаст: в этом его тягчайший грех перед Россией и перед всем миром, поскольку Россия связана экономически, политически, морально с остальным миром.
Большевизм не создает, а живет тем, что было до него создано.

Collapse )

Как оппозиция ненавидела Столыпина, когда он провозгласил свой девиз: сперва успокоение, потом реформы!
Деятели большевизма повторяют Столыпина.
Они тоже хотят сперва “успокоить” страну, чтобы потом дать “реформы”, в такой же малой мере, как министр Николая II, догадываясь, что никогда еще успокоение не приходило от “чрезвычайных” комиссий, и никогда зверство и расправа без суда не приносили мира государству.

Collapse )

Народа и его нужд никто не знал, и знать не хотел.
Заботились только о том, кому достанется власть.

И так как все-таки полагали, что власть достанется тому, кто сумеет расположить к себе большинство населения, то между партиями началось особого рода соревнование: кто скорее и больше сумеет наобещать народу.
Обещали без конца.
То разрешали народу захватывать землю, то инвентарь помещичий, то дома, то даже самих помещиков.
Все ваше — берите, таково было последнее слово представителей партий.
И народ понемногу стал приходить к убеждению, что все его идеалы и все его “правосознание” не стоит выеденного яйца.
И прежде так было, и теперь так осталось, что прав тот, у кого есть когти и зубы, кто раньше и крепче сумеет захватить.

Пока были у власти баре — они были правы, теперь бар согнали — кто станет на их место, тот и сам станет барином, дворянином.
Таким образом, социалисты всех толков, в пылу борьбы между собой, совершенно не заметили и, кажется, еще до сих пор не замечают, что они сделали прямо противоположное тому, что они хотели сделать.
Их задача была в том, чтобы ввести в народное сознание идеал высшей социальной правды — а они изгнали из души народа всякое понятие о правде.

Collapse )...Идейные вожди большевизма могут сколько угодно склонять и спрягать слова “созидание” и “созидать” — к положительному творчеству они абсолютно не способны.
Ибо дух крепостничества, которым проникнута вся их деятельность и даже вся их упрощенная идеология убивает в зародыше всякое творчество.
Этого не понимали деятели царского режима, этого не понимают и большевики — хотя, пока они были в оппозиции, они много раз в Думе и в своих подпольных изданиях говорили на эту тему.

Но эти разговоры забыты так, как будто их никогда не было.
Сейчас в России есть только казенные газеты и казенные ораторы.
Только тот может писать и говорить, кто восхваляет деятельность правящих классов.
Ошибочно думать, что рабочие и крестьяне, от имени которых говорят большевики, в этом отношении имеют хоть какое-нибудь преимущество перед другими классами.
Преимуществами пользуются, как и при старом режиме, только “благонадежные” элементы, т.е. элементы, безропотно или еще лучше охотно подчиняющиеся распоряжениям правительства.
Для тех же, кто протестует, кто смеет иметь свое суждение — нет сейчас места в России — еще в большей, во много большей степени, чем это было при царях.
При царях можно было все-таки, хоть на эзоповом, как у нас выражались, языке говорить, не рискуя свободой и даже жизнью.
А молчать никому не возбранялось.
Теперь и молчать нельзя.

Collapse )