June 23rd, 2013

Из комментариев

Оригинал взят у wim_winter в Из комментариев
Хорошо высказался уважаемый gineer
Скорее дело в том, что нет, ни у обывателя начитавшегося резунистов,
ни у кичащейся собой "настоящей науки",
способа, слов для того чтобы говорить о подобном.
Вот как объяснить случившееся в 41-ом?
Только по-честному, без привлечения "высших" мифологем.
Так чтобы действия людей стали просты и понятны, и логичны.


В каком-то смысле это квинтэссенция претензий к науке. Я бы более общо сказал так:
решите вот эту, эту и еще вот эту и эту проблемы, и чтобы мне при этом не пришлось ничего делать и никак не менять себя

Увы, либо первое (решить задачу), либо второе (оставаться в зоне максимального комфорта). Объединить их уже невозможно.
То есть из науки выбрано уже почти все, что делало первое и не противоречило второму. Все остальные пути решения реальных проблем связаны с тем, что население перестанет быть чистым потребителем, а превратится в актора этого процесса.
Увы, мир изменился...

Кстати, у Толкиена эта мысль проведена просто блистательно :)

Не могу не поддержать

Оригинал взят у pavel_sviridov в Не могу не поддержать
Наташа Исакова пишет:
Больше половины из нас больны нацизмом – но еще не знают об этом.
Но хотим ли мы вылечиться?

Знаете, в чем ужас?
Мы так привыкли с детства к картинкам нацистских преступлений: горы тел, ботинок, очков из Освенцима, что многие искренне считают, что нацизм – это массовое уничтожение людей.
И поэтому люди, пораженные бациллой нацизма, не могут в себе его диагностировать.
«Ну я же не предлагаю убивать геев?!», - говорят они (евреев, таджиков, сумасшедших – нужное подставить).
Ну и на том спасибо!

На самом деле физическое уничтожение – это уже период обострения, следствие.
Точка невозврата.
Просто механические действия, работа.
Нацизм – это то, что сейчас милые дамы в фэйсбуке с гордостью называют «традиционные ценности» или «консервативные взгляды».
Нацизм – это просто личная готовность признать, что кто-то другой хуже, чем ты.
Что кто-то другой имеет меньше прав.
Что кто-то другой не просто человек, а часть какой-то группы.
Что нужно в чем-то ограничить этих Других, чтобы "традиционному" обществу стало хорошо.
Классическая фраза для нациста: «Я лично знаю несколько геев (евреев, кавказцев, таджиков), и они - прекрасные люди! Но в целом, как явление, они, конечно, вредны. И с этим надо что-то делать.»
Нацизм начинается с отказа воспринимать каждого человека прежде всего как человека.
С набором личных особенностей: пол, рост, вес, цвет глаз, количество пальцев, национальность, сексульная ориентация, вкусы, взгляды…
Нацизм - это вот такой результат соцопроса: 88% россиян поддерживаеют закон о запрете пропаганды гомосексуализма (ВЦИОМ).

Вспомните же наконец - с чего начинался Третий Рейх, кроме антисемитизма?
Да ровно с того же!!!
Сначала разговоры о том, что геи, как и аборты, - угроза воспроизводству немецкой нации. Не дают потомства.
Да еще и вредны – увлекают на этот скользкий путь других.
И вообще портят картинку идеального традиционного немецкого общества: пама-мама-дети-кухня-церковь-фюрер.
«Развращают» и «отравляют» его.
Ну или просто портят настроение честному немецкому обывателю.

При этом никакой стройности в определении: так откуда же берутся геи?!
Противоречия и абсурд – но разве это кого-то смущает?
С одной стороны, вроде геями становятся в результате пропаганды, а с другой стороны – это «генная» проблема «умирающей нации».
Поэтому с ними точно что-то надо делать. И поскорее!
А то вдруг они создадут «камуфляжный» брак и передадут по наследству свои вредоносные гены, испортят «расово-чистое» потомство.

Ничего не напоминает?
Тогда идем дальше!

Сначала было решено ужесточить борьбу с гейской субкультурой, чтобы не «пропагандировали».
Свобода собраний, митингов, издание и распространение журналов, книг – это все под запретом.
Дальше пошли рейды по местам «разврата» - по клубам и отелям.

Но этого мало. Несистемно.
В 1934 году при Гестапо создается «Спецотдел по борьбе с гомосексуализмом».
Геев начинают помещать в конлагеря под «защитный арест». Ну, чтобы общество от них защитить, разумеется.
Предлагают добровольно кастрироваться. И рассматривают закон о принудительной кастрации.
В 1935 ужесточен параграф 175 – наказание за гомосексуальные действия.
Теперь наказывают не за секс, а за любое проявление ориентации.
Ты виноват, если задел чувство стыда у граждан или имел намерение возбудить желание мужчины.
Теперь для установления факта преступления достаточно одного “неправильного”взгляда.
Немецкие милоновы и мизулины личным примером учат такой взгляд определять.

В 1936 году дело обретает настоящий имперский размах.
Появляется «Имперское центральное бюро по борьбе с гомосексуализмом и абортами” под управлением Гестапо.
Цель - окончательно поставить сексуальность под контроль государства. Полицейские начинают следить: кто, где, с кем и когда.
Доносы фиксируются в картотеках.
За три года через Бюро проходит около ста тысяч человек, каждый четвёртый - осуждён. Из них 6 000 подростков.

Понятно, что в России все это невозможно.
Не в силу гуманизма, конечно же.
У нас просто нет способности так педантично доводить любое дело до конца.
Но вот просто устроить травлю, создать атмосферу ненависти в обществе, чтобы под настроение довести какого-нибудь подростка до суицида, засунуть какому-нибудь подозрительному парню пару бутылок в анус и замучить до смерти, устроить ад на работе с издевательством коллег… - это, пожалуйста, это к нам!
Мы – русские нацисты.
И у нас свой путь.
Нам не нужно Гестапо и спецотделы.
Мы сделаем все сами.
И выследим. И накажем.
Молодцы!

А теперь вопрос: можно ли искренне плакать два раза в году – 22 июня и 9 мая, радоваться победе над фашизмом и при этом быть махровым фашистом?
Нациком.
Ведь выбор невелик: или ты за победу над фашизмом, или ты за то, чтобы геи «не кричали направо и налево о своей ориентации - меня, гетеросексуала, это страшно раздражает».
Тут другого не дано.
Или ты признаешь, что все люди равны – независимо от пола, вероисповедания, национальности и сексуальной ориентации.
Даже если тебя в Других что-то конкретно бесит.
Или ты – обыкновенный нацист.

Так что, выбирайте милые дамы! И мужчины – не стесняйтесь, выбирайте!
Вы – нацисты? Или вы – нормальные люди?
Третьего не дано.
Причем, вам не надо всех любить.
Это невозможно. Жить в обществе - это труд.
Нужно просто научиться справляться со своим раздражением.
Если вас в детстве этому не научили.

А горы трупов – это потом.
Может быть.
При «удачном» стечении обстоятельств.
Если не остановитесь.

Анатомия героя.

Оригинал взят у ivand в Анатомия героя.
Давно думаю, а писать не хотел, но.
Но, а что "но"? Но натыкаясь на очередную волну восторгов - "Эдуард Вениаминович делал настоящую революцию, не то, что вы, мы, они", - я испытываю некоторое раздражение. Просто не люблю передергиваний.

Проблема Лимонова, в общем, понятна. Понятно, что привело его в колумнисты так называемой "газеты" "Известия".
Проблема в том, что Лимонов вообще никогда не занимался политикой.
Политика - это претензия на власть.
Лимонов - талантливый писатель, попытался превратить факт отсутствия в России политики в поле для рискованных перформансов. Неадекватная жестокость государства в ответ завершала образ. Насыщала жизнь художника смыслом.

"Большие черные автомобили несутся по улицам города. В них - члены Партии и самые красивые женщины. Герои готовы убивать и умирать", - я цитирую старую "Лимонку" по памяти, но, кажется, близко к тексту. Возможно, это претензия на власть. Претензия на власть над умами мальчиков с комплексами. Но не политика.

С точки зрения обывателей, Лимонов подставил этих мальчиков, отбывших неиллюзорные сроки. С точки зрения литературы - подарил им судьбу, вписал их в текст. У писателя нет подарка дороже. Но где здесь политика?

Кстати, причины этой жестокости заслуживают отдельного обсуждения, но мы же здесь про Лимонова, а не про государство. На мой взгляд, государство только однажды нашло в себе силы ответить Лимонову здраво - когда на одной из акций "Стратегии 31" ражие омоновцы отнесли брыкающегося вождя с несанкционированного митинга в загон, где проходил митинг санкционированный.

А потом вдруг ситуация изменилась. Политика если не воскресла, то гальванизировалась. Появились люди, способные предъявить претензию на власть. Они делают это глупо, неуклюже, смешно, - не важно. Но они уничтожают пространство, в котором политика подменялась рискованным художественным жестом. Ну вот не живут эти два жанра вместе. Где возможно одно - там нет другого.

Мир Лимонова тонет. Естественно, он в бешенстве. Такая политика ему не интересна, он вообще не про это. Он - про красивые слова, ведущие, если понадобится, к нарочито бесцельной гибели героя, а не про занудные дела.

Все его тексты в т.н. "газете" и не только в ней сейчас - это открытые письма государству. Верните, - требует великий русский писатель, - верните мне мир без политики, в котором я буду красиво страдать, превращая площадь в театральную сцену, где возможный ответ - восторг или ненависть, но никак не "содержательная дискуссия"!

Где вообще поэт, и где "содержательная дискуссия"? Вы о чем.

Надо было идти на Кремль, и чтобы вождь впереди, и пламя из глаз, и всем погибнуть, и чтобы девочки потом плакали, читая висы, сказанные умирающими героями. А раз не пошли - так вот вам, зануды, вот вам!

Ничего другого в страданиях неюного Вертера нет. А никакой политики вообще никогда не было.

Горбачёв по должности был не Далай-лама

Друг Иванов:
...Вообще-то Горбачёв по должности был не Далай-лама и не Патриарх, он должен был не верить в кого-то там, а выбирать подчинённых, ставить перед ними задачи и требовать выполнения. Да вот беда - не любил и боялся Михалсергеич ответственности. А вот потрепаться - умел и любил.

... Проспали момент. Думали всё начальство решит, а мы подхватим. Ну вот и "подхватили".
Вначале, в 1987 был обьявлен переход на рыночные договорные отношения для полного хозрасчёта. Предприятиям предложено в переходный период заняться сменой ассортимента, поиском сбыта. Утверждено множество форм частной инициативы: подряд, аренда, кооператив (с правом найма работников).
Какой процент предприятий всерьёз пошевелился? Чем занялись "красные директора?" Тем чем "любимый Ильич": сидением в кресле до последнего. "Пусть делают. Я посмотрю. Без меня не резвалится" - в то время, как строились новые предприятия без притока новых рабочих из деревень, куда уходили кадры со старых предприятий. А как же план? А думать уже поздно: в 1970-е надо было просчитывать заблаговременно, а не идеологией и очковтирательством заниматься.

Всё (в 1970-e) было точно как сейчас. А результат иной - так это иная экономическая реальность: перекачка рабсилы окончена. Плановая экономика даёт лишь стабильность. Рост слишком мал. Еле покрывал инфляцию. Инициатива же сопряжена с рисками. Нельзя (продуктивно) рисковать общественными финансами: снимут при неизбежных неудачах. Или как в РАН - позволят разбазаривать средства без отдачи. А как иначе устроить-то? Нельзя потребовать неопределенно-положительный значительный по объёму  результат, либо - достижение планового показателя неопределённо-произвольным методом. Необходим частник со своими финансами для стартапов или резкой смены ассортимента, объёмов, технологий, пр.
Проспали - вот и получили внезапный выбор: либо экстенсивное развитие, либо - прекращение своей экономической автаркии и овладевание эффективными рыночными методами.

Получив саботаж по крупному счёту со стороны производственников, Горбачёв в дальнейшем пошёл на смену внешней политэкономической конфигурации системы: решил закончить оккурацию восточной Европы и приобрести гарантированное место в мировой экономической системе. Роспускали Варшавское "согласие" в обмен на транши под модернизацию предприятий. Контрольный пакет предприятия должен был покупаться вкладчиком.
Что устроили силовики? "Нетъ - распродаже Родины!" Ну нет - так нет: предприятий теперь у нас совсем - нетъ. Пожалали рухлядь... Что? Михалсергеич должен был всех снять? Силовиков? (Это о "риске шкурой", если помните. Тут скорее уже о разнице между риском и жертвованием шкурой: жертвование никому не приносит пользы.) А то бы он ушёл с поста!.. Там вариантов уже не было. Осталось дать попробовать самим. Вот. Пробуем. Верещим. Не нравится? Ога. Дядя виноват. Ату дядю!