December 25th, 2013

Про олимпиаду

Оригинал взят у domkratov в Про олимпиаду
.
Жалко мне её. Как то у нас к ней неважно относятся. Дело даже не в том, что украли – а где не украли? – просто какая-то она у нас некузявая, нелепая и нелюбимая.
А вся эта эпопея с факелом только усугубила. Тысячи людей тратят время и деньги для того чтобы вся страна поняла: вот как перекрывают дороги и останавливают движение в городе только для того чтобы неисправным газовым прибором помахать перед камерами. В пробках постояли? На парад местных начальников полюбовались? А ведь это только факел! А теперь представьте, что было бы если бы целая олимпиада? Страшно? То-то же!

А у меня к олимпиаде подход чисто тоджыкский. Ведь построили же!
Там и деньги украли и подряды двадцать раз перепродали и на тендерах развели, а они все равно построили!
Им на вопрос «Где проектная документация?» отвечали: «Хватит болтать, надо делать дело!», а они все равно построили.
Им на вопрос «Где финансирование?» отвечали «Не умеете работать, так и скажите!» а они все равно построили.
Им все время останавливали стройку и перекрывали движение в связи с визитами вождей, приехавших поговорить о недопустимости остановок. А они все равно улучили момент и построили.
Ими руководили, а они все равно построили.
Коллеги, я вами горжусь, честно.

Теперь всякие хреновые пророки пугают, что там все развалится. Идите в пень, это у спортсменов развалится и у организаторов развалится и у ментов, а у нас ничего не развалится. По крайней мере, я в это верю.
Я к спорту и олимпиадам равнодушен, но вот эту олимпиаду я смотреть буду. Я буду болеть за своих. За тоджыков.

Collapse )

ещё цитата, на десерт

Оригинал взят у rencusв ещё цитата, на десерт

"В работах по системному анализу конфликтов подобную проблемную ситуацию обычно называют «дилеммой узника» (или «беглеца»); ужке сама эта метафора ясно и недвусмысленно указывает на первопричину нынешнего «кризиса власти» в пост-коммунистической России, куда более существенную, чем исчерпание собственных мобилизационных и репрессивных возможностей госсоциалистической системы или же «отсутствие консенсуса» между политическими лидерами: достаточно устойчивую, сложившуюся на протяжении многих десятилетий, проблемную ситуацию признания частных «претензий», в чём бы они не состояли - личных, групповых, корпоративных - которая и позволяет рассматривать «советское общество» как специфический образ жизни, метафору «ничейноё земли» между наркотическим кошмаром и вполне рациональной стратегией - пожизненный и вялотекущий «обряд инициации», удел пациента, забытого на операционном столе. В самом деле, какими бы подчас иррациональными и загадочными не выглядели действия бывших советских людей - будь то при использовании личных средств или юридически закреплённых гражданских свобод - они отнюдь не лишены некоторой «системной рациональности», т.е. внутренней согласованности и целенаправленности, свойственных, однако, скорее контингенту заключённых или обитателям гетто, нежели свободным (в бытовом, повседневном значении этого слова) людям - не зря же бывшие советские люди так сосредоточены на опыте внезапного и насильственного лишения свободы, причём в её наиболее примитивной и массовой форме свободы распоряжаться собственным телом (вспомним хотя бы «Повесть о настоящем человеке», не говоря уже о более близком к нашим дням культе сексуальной потенции или «окказиональных» (с. 163) интимных связей), и не случайно в рефлексии об этих людях (будь то авторские публикации, фольклор или же повседневная бытовая речь) с такой регулярностью возникают парадигмы лагерного жаргона, не говоря уже о прямых идиоматических и лексических заимствованиях - не зря же при этом так часто оперируют метафорой «зоны». Отчасти это, конечно, поза, и притом небескорыстная, однако же она бы никогда не стала массовым явлением, если бы не была своего рода «свидетельством компетенции», не воспроизводила, и притом вполне адекватно, «правил игры», по которым - часто бессознательно - стремятся действовать бывшие советские люди (даже будучи избранными на государственный пост), свойственного им взгляда на мир, их специфической манеры «устраиваться» в повседневной жизни, в том числе строить свои отношения с институтами власти, и не отражала бы той поистине исключительной роли, которую в их повседневной жизни выполняла конспирация, искусство притворяться и прятаться, обращать «видимое» в «невидимое», «новое» - в «чужое», а «различие» - в «тождество» (или наоборот), в условиях госсоциалистической экономики ставшее  не только распространённым личным навыком, но и, так сказать, порождающим механизмом культуры всего общества, принятых здесь моделей повседневного действия, его ценностей (в том числе моральных) или символических средств рефлексии; в частности, именно поэтому «советская общественная наука» постепенно превратилась в чрезвычайно плотную, трудноразложимую амальгаму, «симулякр», где любое неординарное утверждение всегда с равным основанием могло рассматриваться и как вполне корректная интеллектуальная концепция, и как беспардонна демагогия или «идеологическая диверсия» - как кому удобно. Во многих отношениях - включая причины падения - прежний политический режим был (с. 164) просто разновидностью колониального, таким же точно инструментом принудительной модернизации общества, как, скажем, Британская империя - недаром же Ю.В.Андропов, констатируя приближающийся «кризис власти», дословно повторил (или согласился повторить) обычные сетования британской и французской администрации в Африке – «мы живём в обществе, которого не знаем» - причём «не знаем» не по житейской неопытности, отсутствию любопытства или же недостатку средств для сбора и анализа информации, но прежде всего из-за беспрецедентной, даже на фоне достижений «третьего мира», способности этого общества скрывать действующие здесь «правила игры», делать их недоступными даже для наиболее вдумчивых и технически оснащённых наблюдателей, а это, в конце концов, и есть тот самый признак, по которому «толковище» отличают от парламента, кражу - от передачи собственности, «развратные действия» и порнографию – от так называемой «эротики», а «лесную хижину» - от дворца - невозможность публичной демонстрации..."