Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Мартин Эмис "Деньги"

Оригинал взят у al_ven в Мартин Эмис "Деньги"
"Когда таксомотор петляет между небоскребами, появляется ощущение, обостренное ощущение (а как иначе?) ничтожности всех человеческих помыслов — в Нью-Йорке, где всегда чувствуешь высоту и тяжесть вышестоящих структур. Власть, целеустремленность, значимость — все там, наверху. Никак не здесь, внизу. Бог зажал нью-йоркские колонны между пальцами и как следует потянул. Так что земля должна чувствовать себя опущенной."

Это один из показательных фрагментов, которых в книге рассыпано немало. Хорошее наблюдение, но я бы добавил вот что. Эти «вышестоящие структуры», перед которыми начинаешь чувствовать ничтожность свою и своих помыслов, вовсе не являются чем-то природным, существующим вне и независимо от тебя, вечным и неизменным. Таковыми можно бы назвать, например, грандиозные космические процессы — рождение и умирание звезд, появление черных дыр… Но никак не то, что можно увидеть в Нью -Йорке или в любом другом мегаполисе,))) и уж точно не то, что появилось в результате процесса накопления капитала)))
Власть — это не сущность, она не находится в каком-то центре и она не заключена в неких внешних по отношению к тебе структурах, власть — это определенная форма отношений, которые устанавливаются благодаря (со-)участию всех участников отношений. Обратная связь. И тут лучше мыслить нелинейно, в связи с чем можно задаться вот каким вопросом — вот это ощущение собственной незначительности появляется после столкновения с «вышестоящими структурами», или привычка ощущать свою незначительность требует поддерживать подобные «структуры»? Ведь если их не будет, тогда можно создавать свою жизнь, историю своей жизни, как-то иначе. Но здесь надо быть внимательным и если уж ты вступил на путь нелинейного и системного мышления, то будет ошибкой просто переворачивать линейные причинно-следственные связи, сохраняя линейность, однонаправленность; нужно учиться видеть петли обратной связи, круги, циркулярность. Это очень перспективный подход, на мой взгляд. Но у Мартина Эмиса нет этого в его книге. Вернёмся, однако, к ней.
Collapse )

Письма n-скому другу (Иван Зеленцов) / Стихи.ру

http://www.stihi.ru/2009/05/04/3644


Откроешь окно - шумно. Закроешь - душно.

Владимир Путин. Из выступления перед журналистами


Привет, дружище! Что сказать тебе? Все чередом. Сосед зарплату пропил. Лежат снега. Мелькает на ТВ маньяк многосерийный - мыльный опер. Пришла пора затягивать болты. Никто не знал, не ведал - так поди ты: нам объясняет ящик, что менты вновь оказались круче, чем бандиты. Под первыми страна обычно спит, а под вторыми стонет, и поскольку сейчас она в две дырочки сопит, понятно, кто осваивает койку. Все помнят: до красот тайги рукой подать - что из Находки, что с Рублевки, поэтому царит такой покой, что хоть бери и вей из них веревки. Родившимся в империи где жить - без разницы, в столице ли, у моря... Уж коль начнут выпытывать, кто жид/чучмек/шпион/вредитель, хватит горя на всех. Но вряд ли. Караул устал. Ржавеет черный маузер без смазки. И если в речи цезаря металл и лязгает, то только для острастки...

...Кругом официальное вранье под соусом эстрады и гламура. Чиновничье пирует воронье. Умами правят крашеные дуры. А ящик песни старые поет о главном... Тишь да гладь. Болото. Но теплое, привычное, свое! И сыты все, и квакать неохота... А впрочем, можно квакать, но уже без прежнего задора и нажима. Ну, вот, к примеру, завести ЖЖ об ужасах кровавого режима, сходить на марш, на кухне дать дрозда, под коньячок правительство ругая, - так от тебя ни пользы, ни вреда. Ничуть не больше, чем от попугая.

Железная мечта о мягкой посадке

Originally posted by alexander_pavl at Железная мечта о мягкой посадке
В 1972 году, на излёте «новой волны» НФ, американский писатель Норман Спинред, перебравшийся в Британию и там ставший одним из символов этой самой «новой волны», опубликовал роман «Железная мечта». Это была, так сказать, аналитическая сатира. Роман, который имел бы успех у рядового читателя научной фантастики, если бы Спинред не снабдил его издевательским предисловием и не менее сардоническим послесловием в форме комментирующей статьи.

irondream idr 02

Сюжет «Железной мечты» был абсолютно стандартным, язык средне-статистическим, идеи тысячу раз использованными в американской (и не только) НФ. Ну, там, земляне, страждущие под гнётом злобных инопланетян, герой, поднимающий всепланетное восстание против поработителей, и в конце, прямо как в финале «Повелителей марионеток» Роберта Хайнлайна: «С минуты на минуту начнется переброска на крейсер. В душе – волнение и радость. Ну, теперь держитесь, кукловоды – свободные люди летят по вашу душу! Смерть и разрушение!»
Collapse )

Заметки о книге Г. Калабрези "Будущее права и экономики"

Оригинал взят у k_frumkin в Заметки о книге Г. Калабрези "Будущее права и экономики"

Гвидо Калабрези – американский юрист и судья, который является одним из лидеров нового научного направления – «право и экономика», то есть анализа существующих правовых институций с экономической точки зрения. Ниже - некоторые заметки по прочтению его недавно вышедшей на русском языке книги «Будущее права и экономики».

1. Калабрези в книге отмечает, что в принципе для общества вполне приемлемы решения, приводящие к гибели людей- поэтому, никто не запрещает автотранспорт. Однако люди крайне болезненны относятся к решениям, которые прицельно (именно прицельно) разрешают или предписывают гибель, поэтому (говорит Калабрези, глядя из США)- возникает такой шум и непропорциональная затрата ресурсов вокруг спасения путешественников в океане или спасения заложников.
Добавлю: потому-то в дискуссиях об абортах сторонники запрета стараются поставить этот вопрос как прямой вопрос о разрешении убийства- формулировка имеет решающе значение для того, что Калабрезе называет «внешними моральными издержками» (то есть страданиями людей, непосредственно не причастных к процессу, а только наблюдающих за ним).

2. Самое интересное в книге Калебрези - подход, согласно которому общественное возмущение некоторыми фактами – например, что «только богатым доступно хорошее образование» - можно рассматривать как издержки, аналогичные обычным материальным издержкам, и причем моральные и материальные издержки можно сравнивать и складывать друг с другом – так что в сумме, какой-то вариант окажется слишком дорогим, хотя альтернатива казалось бы в деньгах еще дороже. Бесплатная медицина может быть неэффективной, но чисто коммерческая может обойтись еще дороже, если учитывать моральные издержки.
Это, кроме прочего, способ связать экономику с этикой ( и задачами типа «убили бы вы толстяка»).
Конечно, на первый взгляд, моральные издержки не нужно компенсировать для воспроизводства товаров. Производство водки нуждается в компенсации затрат на сырье, а общественное возмущение - ну его. Но если разобраться, слишком большая доза общественного возмущения может приостановить производство той же водки.

3. Есть понятие "улучшение по Парето", которое означает ситуацию, в которой никто не претерпевает ущерба, но кто-то получает выгоду. Но Гвидо Калабрези настаивает, что анализируя ее, надо принимать во внимание "информационные издержки"- как вы воспринимаете изменение своего положения, узнав, что кто-то улучшил свое. Переводя на русский: если принять во внимание зависть, улучшение по Парето невозможно никогда.

4. Калабрези говорит, что общественная жизнь базируется на трех фундаментальных ценностях: 1) максимизация количества благ 2) справедливое, по возможности равное распределение этих благ 3) творческое участие в увеличении количества благ.
О противоречии первой и второй ценности- о том, как равенство мешает стимулировать производство, написано очень много,Калабрези об этом тоже говорит. Но надо иметь ввиду, что мы часто видим противоречие также между первой и третьей ценностью. Люди так хотят творчески участвовать, что не подпускают к работе других - тех, у кого бы получилось лучше, а заодно противодействуют роботизации, переносу производства в другие страны, требуют субсидировать ремесла - в общем, весь спектр феноменов, возникающих, когда «Интересная работа» становится самоцелью помимо ее результата.

Об экзистенциализме Камю, одиночестве человека и поисках смысла

Оригинал взят у esdra в Об экзистенциализме Камю, одиночестве человека и поисках смысла

3563818_f60488070742452a1f3f06f74b7 (638x637, 312Kb)Вчера в нашем книжном ток-шоу "Книга как поступок", которое мы ведем с замечательным Романом Симдяновым, на острие бритвы был роман Альбера Камю "Посторонний". И на этот раз разгорелась нешуточная дискуссия, обнаружившая, что роман Камю до сих пор может вызывать горячие споры о свободе человека, условностях социальных интституций и поисках смысла.

В «Постороннем» принято видеть творческий манифест Камю, его проповедь абсолютной свободы. Человеческое существование представлено в повести как цепочка случайностей, практически не зависящих от воли субъекта, который приспосабливается, как может, к предлагаемым условиям. Книга пропитана африканским солнцем, которое и выступает подлинным убийцей: вменяемое главному герою преступление, кажется, вызвано случайной игрой света и солнца у него в глазах.

Камю говорил, что его одинокий герой предпочитает вести частную жизнь, не чуждую чувственных наслаждений, на закраинках общества. О своем герое Камю говорил, что  он «единственный Христос, которого мы заслуживаем». Его вина в том, что он не играет по навязанным ему правилам, что он отказывается лгать себе и другим. Этот отказ играть по чужим правилам и превращает его в чужака, «постороннего» для общества.

Так ли это на самом деле? Каким представляется не только реальный, но и метафорический герой Камю? В этом мы и постарались разобраться. На самом деле в романе довольно явно читаются две литературные традиции: философские повести Вольтера и уж очень явно "Простодушный" (что и видно по названию романа Камю) и влияние традиции Ф.М. Достоевского, которого писатель весьма чтил. Весь роман состоит из двусмысленностей и абсурда, абсурден и сам суд над ним, как и абсурдно убийство, которое совершил герой. Для Камю вообще реальность и ее социальные институции - воплощение абсурда. Но при этом Камю очень сильно показывает тот бездуховный ад, в котором пребывает главный герой романа и в этом, мне кажется, главная ценность произведения. По крайней мере, произведение поднимает архиважные и архиактуальные вопросы человеческого бытия, бессмысленности или осмысленности существования.

Если вам не удалось послушать прямой эфир, то вы можете послушать его запись. Запись выкладываю в блоге. Передачу  также можно послушать и скачать на сайте радио "Новая жизнь".

Ждем ваших откликов, а мы уходим на летние каникулы. Еще впереди подведение итогов сезона ток-шоу "Книга как поступок" и ток-шоу "Культуротека", а пока остаются записи эфиров и ваши пожелания с кем бы вы хотели встретится в наших передачах и о каких книгах хотели бы услышать в наших эфирах.


Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

Многоходовочки по-советски - 2

Самое интересное в монографии про писателей-«деревенщиков» вот что: Анна Разувалова настаивает, что эти литераторы вели антисоветскую агитацию, настолько интенсивную, насколько это было возможно в условиях Советской Власти. Так ли это? По всей видимости, так – и Анна Разувалова приводит множество примеров из книг «деревенщиков». Но Советскую Власть можно критиковать по-разному. Справа и слева. «Деревенщики» критиковали справа. Анна Разувалова называет их критику «антимодерной» (и всего пару раз «реакционной» и «антипрогрессистской»). Некрасиво звучащее слово «антимодерная идеология» означает в данном контексте, что критика «деревенщиков» была направлена на модернизацию советского общества. «Деревенщики» были категорически против модернизации. Город, городская культура, образование, интеллектуальность – всё это маркировалось «деревенщиками», как еврейские хитрости, направленные на русского народа, который однощзначно идентифицировался с деревенскими мужчиками, ковыряющими в носу заскорузлым пальцем. Сами «деревенщики» были людьми культурными, с элитарным образованием, но, как показывает автор монографии, непрерывно изображали что-то вроде экс-камергера Митрича из «Золотого телёнка» Ильфа и Петрова.

r-g-as rasp
Collapse )

О невидимости сознания

Оригинал взят у k_frumkin в О невидимости сознания
Опыт многочисленных дискуссий о сознании показал, что есть множество умнейших людей, которые не просто считают проблему сознания псевдопроблемой, но вообще полагают,  что за словом «сознание» не стоит какая-то реальность, то есть  просто не понимают о чем речь. И это при том, что вроде бы существование сознания совершенно очевидно, и сознание всегда «находится перед глазами».
Проблема в том, что сознание никогда не выступает  в чистом виде. Оно всегда в тесной связи с тем, что наблюдает, причем наше внимание переключено на объект наблюдения. Рефлексии еще предстоит нелегкая задача вычленить наблюдающего из наблюдаемых впечатлений.
Именно   поэтому так внимательно наблюдавший нашу психику Юм отрицал тождество личности  – а видел только череду сменяющих друг друга впечатлений. Юм писал:  «Дух — нечто вроде театра, в котором выступают друг за другом различные восприятия». Казалось бы, тут Юм поймал себя в ловушку, ибо он выделил основу личности - театр. Но он сразу оговаривается: «Сравнение с театром не должно вводить нас в заблуждение: дух состоит из одних только восприятий, следующих друг за другом, и у нас нет ни малейшего представления о том месте, в котором разыгрываются эти сцены, и о том материале, из которого этот театр состоит».
Однако «нет представления»- означает ли что и самого театра нет? В «Приложении» к первой книге «Трактата», Юм признается, что запутался в анализе этого вопроса, и просто не понимает - откуда могло бы взяться представление о единстве «Я». Между тем, можно было бы указать на момент сходства- что между всеми впечатлениями и восприятиями есть нечто общее. Юм бы на это ответил, что раз во впечатлениях есть и общее и различное, то значит эти впечатления не простые, а сложные, состоящие из набора простых идей (одна из которых повторяется).
Именно так! В каждом впечатлении есть объект и субъект наблюдения- некая «кому-данность» данного объекта, и этой кому-данностью все эти объекты схожи.
Но выделить этот момент (как сказал бы Риккерт «трансцендентального наблюдателя») в своих впечатлениях с помощью самоанализа – как показывают мои беседы - может и хочет далеко не всякий, а значит сознание для него просто не существует. Он видит собственный опыт через иную рефлективную оптику.

Алексей Смирнов о А.П. Чехове.

Оригинал взят у orfis_sakarna в Алексей Смирнов о А.П. Чехове.
"Много пишут нелепостей об Антоне Чехове. Мало кто хорошо понимает этого писателя и его современность и злободневность. Антон Чехов – это особое явление, а потому он и современен. Много пишут о патологии Достоевского. Чехов во сто крат патологичнее Достоевского. Рядом с Чеховым Бунин – здоровый кобелина-дворянин, грешащий по гумнам с девками и трескающий на псарне водку. Бунин не интересен, когда он пишет о людях, – он писатель «интерьерный»: усадьба, лес, дождик, и человек у него – часть обстановки, обретающий значимость только после смерти. О живых Бунин не умел писать и не понимал их. Сколько ни читай Бунина, никогда не почувствуешь своей плотью чужой жизни, скрытых пружин ее. Бунинские женщины – манекены, объекты сексуальных потребностей половых психопатов, в основном дворянско-мужицкого происхождения. Очень жаль, что у Бунина не описаны случаи некрофилии и скотоложеств, в этих жанрах он не имел бы соперников.

Чехов же, напротив, весь трепетно, таинственно живой. Его персонажи живут мучительно одинокой, полной таинственных порывов жизнью. Им все тягостно, им все трудно, они полны неосознанных импульсов и желаний. Они – сама тайна отдельного человеческого существования. Чехов откладывал частицы себя в раковины чужих судеб, и они превращались в жемчужины лучшего и правдивого, что когда-либо написано о людях. Ни до, ни после Чехова никто не писал такой страшной и мучительной правды о жизни людей.

Рядом с ним Мопассан грешит фарсом и скрытой тенденцией недоброжелательства к двуногим. Чехов же величественно прост: «Я несчастен и одинок. Одиноки и вы. И никто ни меня, ни вас никогда не поймет». И не понимают, и не понимали. А теперь, среди общего литературного гниения и подавно понимать не хотят.

Отстраненность жизни человека от мертвенно-прекрасного величия природы – основная тема его творчества. Как мучительно и страшно копошатся души его персонажей среди величественной и милой среднерусской природы. Какое страшное противоречие. Невольно вспоминается раненый князь Андрей и бездонное небо Аустерлица.

Чехов бессмертен. Доживи он до наших дней, он так же бесстрашно писал бы о дикости современной цивилизации, о варварском одичании, о потопе порнографии… Чехов – единственный, кто бы смог написать правду о русской революции, без тенденциозных вывихов влево и вправо. Чехов честен. Правда, он о многом молчал. Молчал не потому, что не знал, а потому, что знал слишком много. О русской революции и революционерах Чехов знал очень хорошо, но не писал – только в одном, не изданном в СССР, письме к Суворину он пишет о социал-демократах, об их самодовольстве, невежестве, о тех порядках, какие они установили бы в русской литературе. Не буду дословно цитировать, так как под рукой нет оригинала, а большевики его никогда не издадут.

К числу советских легенд о Чехове относится и легенда об идиллических отношениях его с МХАТом. У Чехова действительно были близкие отношения с Немировичем-Данченко, литературно тонким человеком, почитавшим его драматургию, и с некоторыми актерами труппы, например, с Артемом. Но Станиславского он неоднократно называл «любительствующий купчик Алексеев», а многое, весьма лестное для МХАТа, говорил «чтобы не обидеть». Русский варвар Островский действительно сделал Малый театр «домом Островского», а МХАТ – место временного пребывания Чехова, но не «дом Чехова». Правда, Чехов использовал МХАТ как «дом», но определенного сорта, выбрав из среды «художественников» жрицу любви Книппер, когда понял, что скоро умрет, и пожелал умереть «с шиком» при такой семитически страстной профессионалке. Но это не больше, чем способ самоубийства чахоточного. Единственный, к кому всерьез относился Чехов, – это Лев Толстой. Толстой при его кроличьей плодовитости, толстой жене, куче детей – картежников и кутил – был в своем разоренном имении ужасающе одинок. Но за Толстым стоял миф его рода, клана, за Чеховым была пустота, нищета и унижение лакейской. В Толстом Чехов ценил его одиночество и беспощадность, которая была отлична от чеховской беспощадности. Толстой – дворянин, густопсовый, с высоты своего происхождения он судил все остальное. Чехов подглядывал за людьми, не возвышаясь над ними, безжалостным взглядом врача-аналитика. В его взгляде на людей нет предпочтения – он безразличен ко всем и одновременно сочувствует всем. «Мы все в ловушке» – это его скрытый девиз.

Его социальные идеалы? Таковых у него не было. То есть, из существующих на земле социальных группировок он не сочувствовал ни одной. Ему хотелось верить, что со временем люди перестанут вести скотский образ жизни, жрать, убивать, растлевать женщин и детей, заставлять голодать половину человечества.

Один современник Чехова, старый писатель, говорил мне: «В России интеллигенция – это класс».
И еще: «Мы (интеллигенция) жаждали революции, но не той, которая произошла».

Чехов, конечно, никогда бы не сказал таких благоглупостей, но в тезис о том, что культурные люди – это основная движущая сила будущего, ему хотелось верить. Со времени его смерти прошло почти семьдесят лет, и с тех пор в мире ничего не изменилось – по обеим сторонам «занавеса» царит такое же скотство, у власти все то же скопление обожравшихся эгоистов, а культурные люди сидят по углам, и их используют как проституток.

Придет ли когда-нибудь культурный слой к власти – это очень и очень неясно.

О власти Чехов писал вскользь – он вообще не был политическим трибуном, как художник он описывал явление, но не называл его. Однако пакостность и уродство, корысть власти он показал как никто. Поэтому Чехова не может любить ни одно правительство, он потенциально опасен любой власти, основанной на корыстном использовании большинства.

Революционность Чехова – в его вере в конечную победу интеллекта над скотоподобным двуногим. Чехов враждебен и монополиям, и толстобрюхим адвокатам самого невежественного класса общества – пролетариата. Он враг всякой диктатуры, кроме диктатуры интеллектуальной целесообразности. Очень страшный для диктатуры пролетариев и буржуа писатель Чехов. Он будет еще очень и очень долго актуален и современен.

Если можно назвать интеллигенцию классом, то этот класс всегда будет иметь в Чехове вернейший «глаз», оценивающий чудовищность окружающего.
Модернизм как таковой Чехов всегда отвергал. Он подозревал модернистов, сделавших модернизм своей профессией, в скрытом предательстве и проституции.
Основы модернизма лежат в эстетизме первых крупных фигур, плюнувших в лицо человечеству. Это Ницше, Уайльд, Ибсен. Этот ранний модернизм Чехов принимал.
О Ницше он выразился приблизительно так: «Вот появился один оригинальный философ и сразу с ума сошел». Надо знать и понимать Чехова, чтобы найти в этой сентенции скрытое сочувствие.

Величие Оскара Уайльда – в его утверждении, что искусство и художник могут преобразовать уродство и безобразие жизни. Отбросив парадоксализм Уайльда, эту же мысль можно найти и у Чехова.

Позднейшие же модернисты, сделавшие надругательство над людьми своей профессией, стали теми «скорпионами» – лабазниками-торговцами типа Брюсова и Ко, – которые вызывали отвращение у Чехова. Да и сейчас (я не говорю об СССР, где нет вообще никаких свобод и условий для творчества) на Западе есть люди такого же размаха и такой же судьбы, как эстеты начала века.

Но все они, включая экзистенциалистов, конформисты и вполне «домашние прирученные животные».
Их анализ общества эпатажен, но не несет в себе динамита для взрыва.

Чехов же весь набит этим динамитом перемен.
Опасно, очень опасно издавать Чехова, но издают – он хорошо раскупается и читается, и… и плохо понимается.



(с. Алексей Смирнов)

Религия. Философия. Буддизм. Афоризмы и стихи. "Послание к другу"("Сукрилекха",

Оригинал взят у orfis_sakarna в Религия. Философия. Буддизм. Афоризмы и стихи. "Послание к другу"("Сукрилекха", Нагарджуна)

"Когда наполнена опасностями жизнь
и пены на ветру непостоянней
как удивительно, что от ночного сна
мы просыпаемся ещё и - дышим"

(с.Нагарджуна, пер. Маргариты Кожевниковой)



Список литературы об утопиях и антиутопиях

Оригинал взят у vchernik в Список литературы об утопиях и антиутопиях
В дополнение к постингу Список утопий на русском языке и постингу Список утопий не на русском языке.


Аврутин Марк Век надежд и разочарований, или Фантасмагория лжи (читать)
Асмус В.Ф. Платон (читать)

Бардасова Элеонора Концепция 'возможных миров' в свете эстетического идеала писателей-фантастов А и Б Стругацких (читать)
Бережной Сергей Миры великой тоски (читать)
Бестужев-Лада И. Будущее человечества - Утопии и прогнозы (читать)
Борисова Ирина Утопия и оркестр романтизма: музыкальные инструменты у В. Ф. Одоевского (читать)
Брандис Е., Дмитревский В. Тема 'предупреждения' в научной фантастике (читать)
Брэдбери Рэй Утопии опасны (Интервью с Рэем Брэдбери) (читать)

Collapse )


[Что ещё интересного в СО-сообществах 3-го круга:]_____________________________________________
Что ещё интересного в СО-сообществах 3-го круга:
2 Академия, Марсианский трактор, Мир Полдня, Школа Полдня, ЗОНА СИНГУЛЯРНОСТИ. 3geo +оЗадачник:

субъект "умный" очень легко поддаётся "магии толпы"
Экранизация проекта по использованию лунного ракетного топлива для вывода грузов с Земли и Марса
Картинка из будущего трансгуманизма от трансгуманиста
Оптическая иллюзия с восемью тираннозаврами
Основные положения теории четырёхмерного строения атома
"Точка G" мировой экономики
Шифрование в условиях древности