Category: лытдыбр

Борис Бажанов о Сталине: "Скрытен и хитёр чрезвычайно. Мстителен необыкновенно"

Originally posted by philologist at Борис Бажанов о Сталине: "Скрытен и хитёр чрезвычайно. Мстителен необыкновенно"
Борис Георгиевич Бажанов (1900-1982) — сотрудник аппарата ЦК ВКП(б), помощник (личный секретарь) И.В. Сталина в 1923—1927 гг. Получил широкую известность благодаря книге «Воспоминания бывшего секретаря Сталина», первое издание которой вышло в Париже в 1930 году, после его побега из СССР в 1928 году. Ниже приводится фрагмент из воспоминаний Бориса Бажанова по изданию 1992 года.



Пора поговорить о товарище Сталине. Теперь я его хорошо знаю, даже, пожалуй, очень хорошо. Внешность Сталина достаточно известна. Только ни на одном портрете не видно, что у него лицо изрыто оспой. Лицо невыразительное, рост средний, ходит вперевалку, всё время посасывает трубку. Разные авторы утверждают, что у него одна рука повреждена и он ею плохо владеет. Впрочем, дочь Светлана говорит, что у него плохо двигалась правая рука, а большевик Шумяцкий писал в советской печати, что Сталин не мог согнуть левую руку. По правде сказать, я никогда никакого дефекта такого рода у Сталина не замечал. Во всяком случае, я иногда видел, как он делал правой рукой широкие и размашистые жесты – её он мог и согнуть и разогнуть. В конце концов, не знаю – никогда Сталин при мне никакой физической работы не делал – может быть и так, что его левая рука была не в порядке. Но я никогда не нашёл случая это заметить.

Collapse )

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky

Инструмент для выживания

Оригинал взят у vchernik в Инструмент для выживания
(вступление с сайта http://www.colta.ru/, глава из книги с сайта http://ethology.ru/)


Эдвард Уилсон

86-летний профессор-эмерит Гарвардского университета Эдвард Уилсон — исследователь муравьев, теоретик-эколог и один из создателей социобиологии. Ему дважды присуждали Пулитцеровскую премию в категории «За нехудожественную литературу»: в 1979-м (за книгу «О природе человека») и в 1991-м (за книгу «Муравьи»). А за научные заслуги — теорию островной биогеографии, которая объясняет, почему на одних островах меньше видовое разнообразие, а на других больше, — Уилсона в 1990-м наградили Крафордовской премией, самой престижной наградой в тех областях науки, в которых не присуждается Нобелевская.

В новой своей книге «Смысл существования человека», русский перевод которой выходит в издательстве «Альпина нон-фикшн», Уилсон рассказывает, почему наука по-прежнему пытается вывести поведение современного человека из эволюционной биологии — несмотря на то что у нас есть цивилизация, культура, государство и система продиктованных ими норм, которые, как кажется, влияют на нас намного сильнее, чем все, что роднит нас с муравьями и обезьянами.



Collapse )



[Что ещё интересного в СО-сообществах 3-го круга:]_____________________________________________
Что ещё интересного в СО-сообществах 3-го круга:
2 Академия, Марсианский трактор, Мир Полдня, Школа Полдня, ЗОНА СИНГУЛЯРНОСТИ. +оЗадачник:

субъект "умный" очень легко поддаётся "магии толпы"
Экранизация проекта по использованию лунного ракетного топлива для вывода грузов с Земли и Марса
Картинка из будущего трансгуманизма от трансгуманиста
Оптическая иллюзия с восемью тираннозаврами
Основные положения теории четырёхмерного строения атома
"Точка G" мировой экономики
Шифрование в условиях древности

под Дофиновкой...

Питались не концентратами, а варили суп из найденных на поле тыкв, лука с добавкой тюльки и томата. Красный густой суп, яркие по контрасту жёлтые ломти тыквы, серебряная рыба. Красиво. Жалко есть. Собирали дичок в посадках на компот. Там я подхватил желтуху.
...Приехали в столицу (Возвращались в "сидячем купе" - не было денег на постели, и проводницы не давали нам уснуть) и я с вокзала загремел в роскошную инфекционку. Первые 15 дней провёл в общем отделении. Странно, ведь мои глаза были строго канареечного цвета. Возможно меня приняли просто за инопланетянина или даже большого сноба. Есть не мог ничего кроме чая, пытался немного - хлеб. Сосед, видя такое дело отдал мешочек своих сладких сухарей. Может быть он меня спас. Спасибо ему за всё, и за компанию.
Выворачивало наизнанку по пол-дня. А нечем. Разочаровался как-то в жизни такой. Очень хотелось тихонько отчалить. Удивился сам себе. Тогда ещё удивила невозмутимость персонала. Вообще много непознанного открылось тогда: помню ещё две практиканточки учились брать кровь из вены. На правой руке - 14 уколов. На левой - только 13. Девчёнки плакали, что мои вены такие трудные. Иногда они по-моему протыкали их насквозь. Немножко болело, но это было даже не интересно. Я был рад их компании. Не тошнило. Был стимул держаться в руках.
А потом меня подталкивая в спину для попутной инерции перетащили в другой корпус. Сестра смертельно перепугала меня, когда спросила в вестибюле, починен ли лифт.
Лечили - исключительно голой диетой. в смысле - хлеб/пресное картофельное пюре. Считалось, что масло орально может доконать острого пациента. Острее некуда, конечно. (Сейчас доктора настаивают на противоположном. Говорят: "ошибочно считали, что жиры печени вредны. Их отсутствие - тоже вредно." Сейчас даже камни в поджелудочной лечат маслом и массажем. Ну, это - в сторону.) Ещё через 15 дней я начал подниматься, пошёл т стенки к стенке в душ, но волосы помыть не удалось. Pуки устали. Там я научился играть в Английский поккер (стрит, флеш, доппер дама...). Лучшие времена. Просто светлые какие-то. Правда, когда циррозник кричит часами ночью, тяжело. Но если всё равно не поможешь, снотворное не действует, а эвтаназия запрещена - не выносить же его на улицу, в самом деле. А как сейчас поступают?
Хорошо что тогда не приходиклось ещё и платить за услуги. На самом деле, хоть наша медицина и была скорее передовой и кое-в чём действительно полезной, главное - научились бороться с эпидемиями. А в хорошей компании ничего вообще не страшно. Я там написал первую поэму. Поганую. Потом получалось лучше. И рассказ. Хороший, но его я забыл где-то. B основном o нашем отдыхе в Дофиновке.