Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

Продолжая опыты в научно-популярном жанре

Оригинал взят у flying_bear в Продолжая опыты в научно-популярном жанре
Самая жестокая черта науки выражена в известном высказывании Д.И.Менделеева: "Сказать-то все можно, а ты поди продемонстрируй". Тут двойная ловушка.

Во-первых, огромная часть реальной научной работы - по сути, не творческая. Чистая комбинаторика: если метод, предложенный в статье А, применить к задаче, сформулированной в статье Б, имея в виду последующую проверку на системе, описанной в статье В... Это крайне полезная деятельность, собственно, из нее в основном (в смысле затрат времени, ресурсов и т.п.) наука и состоит. И первая ловушка - в абсолютизации этого метода, в недооценке роли существенно новых идей. Они бывают не у всех, они бывают редко, нетрудно их вообще пропустить. Когда Эйнштейна спросили, не боится ли он забыть великие мысли, которые ему приходят в голову, он ответил, что мысли приходят в голову настолько редко, что забыть их невозможно. Что же делать нам, которые ни разу не Эйнштейны.

Но мысли иногда имеем. Пусть даже малые собой и небессмертные, как душа у той лягушки из "Истории одного города". И вот тут начинается мучение, превращение человека в собаку - которая все понимает, а сказать не может. Воплотить мысль во что-то реальное, в выкладки, в эксперименты и так далее - почти всегда дело непомерной сложности. И вот она ворочается, ворочается в башке, не находя выхода через реализацию... И видишь, что мысль ценная, что ты понял нечто такое, что ни одна другая собака (sic!) не понимает... Иногда, не в силах вытерпеть мучения, пишешь "эссе", "программную статью", в общем, высказываешь идею без реализации. Как правило, реакция научного сообщества близка к нулю. Другой она и быть не может - это все равно, что удивляться, почему сон, столь важный для тебя, как правило, совершенно не трогает окружающих, если пытаться этот сон рассказать (ну, для тех, кто не Кольридж, и если сон не про Кубла-хана).

И тут вторая ловушка, куда хуже первой. Принять позу непризнанного гения, игнорируемого и травимого этими жалкими ничтожными людишками. А самые жалкие и ничтожные - корифеи, они-то ведь не могут не понять, насколько это важно. Да прекрасно могут, у них свои сны, с которыми они молча страдают десятилетиями - почему они должны быть снисходительны к тем, кто, не в силах сделать работу как следует, вываливает в ноосферу полуфабрикаты?

А что делать? Да ничего особенного. Пытаться довести идею до ума, воплотить ее в уравнения, теоремы, расчеты, выполненные эксперименты и все такое. И понимать, что в подавляющем большинстве случаев это сделать не удастся, и идею так и придется унести с собой в могилу. Такова жизнь, не ты первый, не ты последний.

Praedonia Agressio (Хищническая Агрессия) - праматерь Альтруизма и Самопожертвования. Во как!

Оригинал взят у odin_na_ldine в Praedonia Agressio (Хищническая Агрессия) - праматерь Альтруизма и Самопожертвования. Во как!
Источник

... "Следует помнить, что комплект агрессий вообще является главным фактором, формирующим норму поведения всякого живого существа.
Основных видов агрессий, как известно, шесть или семь. (Вопрос о границах меж близкими агрессиями и их номинациях до сих пор является дискутивным).

Перечислим их.

Это «хищническая» praedonia agressio, «материнская» materna agressio, «половая» sexualis agressio, «правовая» (агрессия самоза- явления) justa agressio, «территориальная» terretris agressio, «меж- самцовая» intermasculina agressio, «страховая» reveritoria agressio. (Я уж не говорю о множестве малых «инструментальных» агрессий, которые тоже, как и «большие», структурируют поведение любого животного, включая homo.)

«Хищническая» (praedonia agressio) является одной из основных агрессий.
Именно ее потенциалы обеспечивают будущее вида и его развитие, так как именно хищничество вынуждает организм искать и находить сложные, но и наиболее эффективные формы поведения.
Будучи самой динамичной из агрессий, praedonia одновременно способна концентрировать все возможности организма на достижение цели, порой, через преодоление множества обстоятельств и препятствий.
По степени фундаментальности и важности она сопоставима с такими базовыми видами агрессий, как materna, sexualis и justa.
По всей вероятности, praedonia значительно более весома, чем terretris, intermasculina, reveritoria et cetera.
Puto, «хищническая» наиболее многооттеночна, сложна, нюан­сирована и, что самое важное, она может провоцировать то поведение, при котором все проявления самой агрессии тщательно скрыты.
Scilicet, со времен звероящеров докембрия praedonia сотни мил­лионов лет шлифовалась, прежде чем стать стержневой в поведе­нии части млекопитающих, но шлифовка изменяла лишь ее «по­верхность», разумеется, не касаясь самой сути.
Ceterum, даже если разложить смысл «хищнической агрессии» на ее самые архаические компоненты, такие как «скрытность», «поиск», «выслеживание», «угадывание по косвенным признакам», «затаива­ние», «маскирирование», «скрытное ожидание», «погоня», «нападе­ние», «умерщвление», «добивание», «раздирание», «пожирание», то становится ясно, сколь этот вид агрессии многообразен, перспек­тивен и применим к самым разнообразным ситуациям, внешне со­вершенно не напоминающим (к примеру) охоту терапсид (звероя­щеров) палеозоя.
(За последние три тысячи лет homo, конечно, героизировали и «напуд­рили» весь комплект агрессий, от praedonia до intermasculina, навяза­ли на него множество социальных, культурных, религиозных, военных и гастрономических «бантиков», но, будем откровенны, сути явления это не изменило 16 .)



Я неслучайно опять упомянул именно терапсид — зверозубых рептилий, появившихся двести пятьдесят миллионов лет назад. Именно они первыми демонстрируют достаточно сложное поведение, основой которого были зрелые инстинкты и агрессии. Согласно исследованиям J. Carey (1967), Н. Коікедаті (1963), именно у рептилий впервые в эволюции появляется полноценный амигда­лоидный комплекс, а сами синапсиды являются «критическим этапом эволюции».
Достойно упоминания и то, что разрушение (эксперименталь­ное) части лимбической системы рептилий давало результаты пре­дельно близкие с последствиями таких же экстирпаций у млекопи­тающих (Карамян А., Соллертинская Т. Роль структур лимбического мозга в регуляции поведенческой деятельности в филогенезе позво­ночных, 1985).
Более того, не следует забывать тот факт, что именно синапсиды послужат материалом, из которого эволюция наконец «изготовит» млекопитающих.

Вернемся к наиболее важной для нашей темы — к хищнической агрессии, вполне достойной звания «regina agressionis».
Вероятно, именно она дала жизнь тому поразительному ветвле­нию поведенческих и эмоциональных нюансов, которые и сегодня определяют стремление, неукротимость, храбрость, терпение, до­стижение, непреклонность, напор и результат.
Fortasse, будет совершенно лишним напоминание, что все воин­ские подвиги homo (от Илиады до Сталинграда) — это прямые дети praedonia, причем в самом ее чистом, первородном виде, восходя­щем из палеозоя.

Возможно, это покажется парадоксальным, но, puto, что имен­но хищническая агрессия является «матерью» и столь ценимых ка­честв, как «самопожертвование», «бескорыстие», «благородство», «целеустремленность», «сострадание» и другие «добродетели».

Дело в том, что социализация несколько «сместила ориентиры» и переоценила ценности.
Объектом охоты в социализированном мире homo, основной сверхценной «добычей» — становится уже не кролик или бегемот, а общественное одобрение (т. н. слава, признание, уважение, покло­нение et cetera).
Именно эта добыча обеспечивает доминацию, власть и дивиден­ды (масштабы как власти, так и дивидендов могут сильно варьиро­ваться — от «всемирных» до межличностных).
Но охота на общественное признание — сложна и тонка, она требует особой изобретательности, как раз и порождающей раз­личные «самопожертвования», «бескорыстия» и другие специфи­ческие, ярко контрастные и, в силу этого, часто успешные вариа­ции поведения homo. Особо сложная цель порождает и предельно сложный инструментарий для ее достижения, т.е. т.н. добродетели.
Ridicule, но механизм их возникновения, чаще всего, совершенно неве­дом «охотнику» за признанием. Он вполне может быть уверен, что дей­ствительно руководствуется «добродетелями», в чем ему оказывает суще­ственную помощь та часть его мышления, что образована стереотипами. Ad verbum, в «добродетели», как в охотничьей уловке, нет ничего прин­ципиально нового; puto, здесь отчасти уместна аналогия с разнообра­зием маскировок и ухищрений, к которым давно прибегает животный мир и насекомые для успешности своего промысла. Вариативность та­ких маскировок огромна, она может быть и косметической (для ликви­дации собственного запаха), и зрительной, и поведенческой. Превос­ходными образчиками мимикрии, при которой существо выдает себя за нечто «прекрасное» или «безобидное», являются пауки-бокоходы, или цветочные пауки, маскирующиеся под соцветия, что позволяет им прямо в цветке подкарауливать свою добычу; самцы каракатиц, спо­собные «раскраситься» под самок, чтобы получить безопасный доступ в их общество и внезапно совершить спаривание; притворяющиеся водорослями или веточками рыбы-иглы, палочники et cetera.
У homo шаблоны «добродетелей», как правило, заимствуются из бытовой, мистической или литературной мифологии, т.е. из того массива фантазий, который род человеческий сложил о себе самом. Стоит отметить, что, несмотря на свою искусственность, они могут иметь хоть и временно-декоративное, но очень успешное воплоще­ние в реальности.
Также достойно ремарки, что «добродетелями», как эффектив­ным средством достижения цели, «пользуется» не только praedonia, но и любая другая агрессия. К примеру, sexualis и justa.
Столь же отчетливо, как и в деле генерации «добродетелей», regina agressionis просматривается и в любой другой сфере деятель­ности homo.
Наглядные образчики ее проявлений можно обнаружить, exempli causa, в литературе или науке, где в основе успеха — всегда умелая, беспощадная, терпеливая охота за результатом. Впрочем, здесь (скорее всего) присутствует симбиоз агрессий, где justa игра­ет не меньшую роль, чем praedonia. Этот симбиоз выступает как ин­тегратор, движитель уже «интеллектуальных» корковых потенциа­лов, т. к. в качестве «добычи» выступает научное открытие.
Exempli causa:
Применительно к нашей теме нет никакой принципиальной био­логической разницы меж десятью пальцами Эйнштейна, в 1921 году принимающими диплом нобелевского лауреата, и 220-ю зубами Varanosaurus, 300 миллионов лет назад терзающего ими брюхо тихого мохоеда Moschops. И та и другая добыча (как диплом, так и брюхо мосхопса) есть результат проявления примерно одних и тех же качеств; правильно направленной, концентрированной агрессии достижения цели, т. e. praedonia. (В случае с Эйнштейном мы всего лишь наблюдаем, сколь удивительно она может трансформироваться, и как важно в та­ких случаях «соучастие» полноценной агрессии самозаявления.)
Secundum naturam, речь не идет и не может идти о какой-либо «диктатуре» агрессий или о том, что они являются чем-то боль­шим, чем специфическим, оформленным и направленным видом «возбуждения-торможения».
Относительно понятно, что на принципы работы systema limbica распространяется общая логика мозга, т.е. принципы «возбуждения- торможения» и их иррадиации, igitur, сама systema limbica подчине­на интегративному влиянию ретикулярной формации и является тем инструментом, через который самые древние стволовые струк­туры выстраивают поведение организма.
Сегодня у нас нет никаких оснований говорить об эволюции агрессий.
Puto, что суть их так же неизменна, как и генерирующие их древ­ние структуры мозга. Впрочем, мы вправе отметить (и отмечаем) причудливость их метаморфоз и ролей.
Sane, теория агрессий как единственных врожденных интегра­торов поведения homo может быть воспринята тяжело и критич­но в силу ее конфронтации с известным набором стереотипов, но, repeto, «другие» реальные движители поведенческих механизмов могли бы образоваться только неким «волшебным образом».
Necessario notare, что в течение последних 300-400 миллионов лет в этих «других» не было ни малейшей потребности ни у одного живого организма, igitur, теоретически, взяться им было бы просто неоткуда.
Тем не менее (с учетом знания сложности поведения homo ) во­прос о том, существуют ли какие-то реальные базовые интеграторы поведения, кроме агрессий, вполне уместен и закономерен.
Узнать ответ несложно, достаточно проанализировать резуль­таты основных исследований лимбической системы за последние 70 лет.
По сумме экспериментальных данных должно стать окончатель­но ясно, какие именно основы поведения позвоночных являются подлинными (врожденными), а какие — декоративными и времен­ными, порожденными только правилами социальных игр.".....

Далее Глебыч приводит экспериментальные доказательства этого смелого утверждения.

О гигиене умственного труда

Оригинал взят у v_a_l_e_k в О гигиене умственного труда
Когда смотрю на рассуждения тех или иных авторов, я в первую очередь обращаю внимание на методологию. Не столь важно, ЧТО высказал конкретный автор, а КАК он пришел к этой мысли. Если методика паршива, отедльная мысль автора не так важна, даже если она верна с моей точки зрения. К любой, сколь угодно толковой мысли можно прийти случайно, скажем слизав ее кого-нибудь. Но у нерадивого методиста, как правило, к дельной мыслищи прилагается вагон и маленькая тележка откровенного умственного навоза. Скурпулезный же в своих подходах автор может генерировать гораздо меньше броского контента, но зато этот серенький контентик - качественной фильтрации. Пусть, скажем, у него все посты - о табуретках, но зато это посты настоящие, надежные в своей табуртности. Это, впрочем, не значит, кто корретная методика сужает кругозор, но, говоря на пространные темы, автор всегда обозначает свою позицию корректно.

Особенно мне неприятны авторы, стабильно лажающие на 20%. Они - производители полуразумных мыслей. Если откровенных неадекватов можно отсеить немедленно, с этими приходится возиться, они отнимают и время и усилия, их не сразу вылавливаешь. В начале посмотришь, вроде нормально вещает, расслабишься - и тут он рожает пахучую лепеху посреди логического построения. На их труды набредают праздные зеваки, копируют строй мыслей вместе с подмешанным шлаком, потом этот шлак циркулирует, перегоняется по всея интернету, склеивась с отложениями других полуразумников. Контент окончательно деградирует.

Collapse )

Сингулярность как завершение эволюционного периода

Оригинал взят у vchernik в Сингулярность как завершение эволюционного периода
Этот текст уже был в сообществе (часть из этой статьи), но нынешний перепост с картинками. К исходному тексту ещё комменты интересные.

Традиционно разговор о сингулярности – и технологической сингулярности, связанной с опасениями по поводу порабощения человека искусственным интеллектом, и сингулярности планетарной, расчитанной на основе анализа экологических и цивилизационных кризисов – ведется в терминах катастрофы. Однако,

Collapse )
[Что ещё интересного в СО-сообществах 3-го круга:]
_____________________________________________
Что ещё интересного в СО-сообществах 3-го круга:
2 Академия, Марсианский трактор, Мир Полдня, Школа Полдня, ЗОНА СИНГУЛЯРНОСТИ. 3geo +оЗадачник:

субъект "умный" очень легко поддаётся "магии толпы"
Экранизация проекта по использованию лунного ракетного топлива для вывода грузов с Земли и Марса
Картинка из будущего трансгуманизма от трансгуманиста
Оптическая иллюзия с восемью тираннозаврами
Основные положения теории четырёхмерного строения атома
"Точка G" мировой экономики
Шифрование в условиях древности

О мнимой холодности ученых

Оригинал взят у v_a_l_e_k в О мнимой холодности ученых
В массовом сознании и, особенно, Голливуде, распространен архетип холодного ученого. Мол, наука - она каким-то образом противоположна эмоциям, и вообще, есть тут что-то от социопатии.




Это утверждение в корне неверно. Во-первых, в науке в принципе меньше социопатов, потому что она, с одной стороны, требует высокой квалификации, с другой - низко оплачиваема, не приносит особой личной выгоды, требует самопожертвования. Психопаты в такую профессию не идут, они нарциссичны, предпочитая скорее бизнес и политику.

Откуда берется миф о холодности ученых?

Collapse )

Науки юношей питают

Оригинал взят у egovoru в Науки юношей питают

Была ли научная революция европейского Нового времени таким же закономерным и неизбежным этапом развития общества, как коммунизм по Марксу? Александр Мелихов, автор недавней публикации, обсудить которую предложил уважаемый nebos_avos, так не считает – и я с ним согласна. Уникальное сочетание исторических условий, породивших науку в современном понимании, могло и не сложиться – как не сложилось оно, например, в Китае, цивилизация которого развивалась независимо от авраамической. А раз так, то чудом возникшая наука может снова исчезнуть – и что тогда с нами будет?

Collapse )

Мелихов перечисляет достижения донаучной эры и приходит к выводу, что ценность науки – не в ее практической пользе. Но посмотрите на этот график: трудно поверить, что резкий взлет кривых численности населения и объема произведенного им продукта просто случайно совпал по времени с появлением современной науки ;)






Как бы то ни было, автор полагает, что человечество нуждается не просто в точных прогнозах (какие и поставляет наука), но в прогнозах утешительных, помогающих справляться с экзистенциальным ужасом. При этом он опасается, что, если пустить дело на самотек, «цивилизация утонет в сладком океане утешительных обманов». А наука, по его мнению, и служит отрезвляющей горькой пилюлей.

Иными словами, автор ценит ученых не за вклад в увеличение общественного благосостояния, а как носителей определенной идеологии – отличной от идеологии большинства остальных людей. Более того, он называет эту идеологию аристократической – приписывая аристократии способность воспринимать картину в целом и смотреть в будущее. Мне, однако, это слово кажется здесь лишним – оно ведь в первую очередь означает наследование привилегий, а эта практика уже обнаружила свою неэффективность.

Будучи математиком по образованию, Мелихов, сдается мне, недооценивает, что ученые – только вершина айсберга современной науки. Конечно, открытия совершают отдельные личности, но в области естествознания это уже невозможно не только без научных институтов, но и без библиотек, баз данных, компаний, производящих и продающих приборы и реактивы – и множества других служб, обеспечивающих необходимую инфраструктуру. Кстати сказать, именно отсутствие этой инфраструктуры, а не дефицит хороших ученых, и есть основная проблема науки в современной России.

Поддержка талантливых детей, за которую ратует автор статьи, конечно, необходима. Но для сохранения науки этого мало. Нужно еще, чтобы общество осознало, что наука – это не сомнительное занятие каких-то «яйцеголовых», а наше общее дело, от которого напрямую зависит наше благополучие.


В домашних трудностях утеха
И в дальних странствах не помеха.
Науки пользуют везде,
Среди народов и в пустыне,
В градском шуму и наедине,
В покое сладки и в труде.

Предреформаторы. Разогревающие железо.

Оригинал взят у orfis_sakarna в Предреформаторы. Разогревающие железо.
*Меар Он*
*ЯнесуХрень*

...В науке, искусстве, даже и в жизни встречаются новаторы-революционеры, которые время от времени переворачивают основы отражённого сознанием бытия и формируют прорывные парадигмы.
Леонард Эйлер, Николай Лобачевский, Альберт Эйнштейн, Клод Шеннон, Норберт Винер, Сальвадор Дали - наиболее крупные человеки, которые на слуху.


Но есть и такие люди, как Эрик Сати, Макс Планк и Стефан Малларме.
Штука в том, что их "реформаторами", "эволюционерами" и "революционерами" не назовёшь. А если и ставить последних с новаторами в один ряд, то совсем не в том смысле; у меня так вообще внутри что-то этому соотнесению сопротивляется.

Они - словно развилка на дороге, словно вопрос к миру о том, в какую сторону пойти;
"точки бифрукации", поле выбора, которое хоть и не революция, но которое - её почва, питательная среда и её содержательно-смысловая, экзистенциальная часть, часть, которая предшествует открытию, откровнию, саморазоблачению природы;
тихая беседа жениха и невесты перед брачной ночью, когда они остаются наедине;
предрассветное сияние в небе.
не инсайт, но его ожидание, приуготовление к нему;
пред-прозрение.

Если выражаться "в родноверческом духе", то первые - это люди Слави, а вторые - это люди Нави:)

У них , как я в меру своей ограниченности понимаю, ещё нет отдельного, отрефлексированного культурой названия, и, наверное. культуре это и не нужно.
Нет созревшей, обоснованной общечеловеческой необходимости в смаковании второстепенных отличий такого рода и человеку просвещенному, нормальному, социализированному всегда можно задать вопрос - а, извините, на хуя? а почему ,например, вообще не придти к радикальному индивидуализму, где каждый человек - это несопоставимая линия, несоизмеримая ни с чем и "отдельный метод и отдельный подход к миру"? и кто будет решать, когда остановиться в такого рода "членении" ? Не бессмысленно ли это? Не лучше ли просто принять данность?
Почему вы поднялись на три ступеньки, но настаиваете на том,чтобы не стоять на первой и не идти в конец лестницы?

А мне вот назвать по имени такой тип отношения "личность-культура" - хотелось бы:)
Потому что мое тело чувствует невысказанную потребность в этом.
Что-то во мне просит дать этому отличию имя, но само имя не даётся в руки, утекает...

Кажется почему-то важным провести эту различительную линию...

Могу оправдать такое деление особенностями своего целеполагания, в рамках которого важно выделить такие моменты, когда о себе даёт знать некоторое подобие свободы, когда новая культурная реальность ещё "тёплая", когда история-теория-парадигма ещё не сложилась до конца и "дышит", на глазах меняется, мысль внутри фэндома движется - до момента прорывного синтеза и затем до тех пор, пока в ходе тысячелетней институциональной "обкатки" не застывает, превращённая в классический памятник самой себе.

Но понимаю и сама шизоидную беспомощность, поверхностность, легкомысленность такого оправдания.
Здравому, сильному, точному, добротному и ясному уму подобные причины уважительными не кажутся никогда.

*Меар ОФФ*
*Я Несу Хрень Офф*

Этология. Психология. Танатос: кортизол и реконсолидация травматических воспоминаний.

Оригинал взят у orfis_sakarna в Этология. Психология. Танатос: кортизол и реконсолидация травматических воспоминаний.
Гормон стресса закрепляет воспоминания о неприятных событиях

Если у человека, пережившего травматическое событие, повышен уровень кортизола, то его воспоминания об этом событии каждый раз будут переписываться заново. Данный процесс называется реконсолидацией. Вероятно, именно поэтому людей, страдающих от посттравматического стрессового расстройства (ПТСР), долго преследуют неприятные воспоминания.

Участникам исследования, проведенного специалистами из Рурского университета, показывали геометрические фигуры. Некоторые фигуры сопровождались ударом электрическим током. На второй день части добровольцев дали таблетку с кортизолом, а остальным - плацебо. На третий день специалисты оценили, сколько геометрических фигур запомнили участники, пишет Prothom Alo.

Исследование показало: добровольцы, которые принимали кортизол, запомнили фигуры, связанные с неприятным ударом током, особенно хорошо. У них была повышена электропроводность кожи. Это свидетельствует о высоком уровне эмоционального возбуждения.

__________________________________________________________________________________________
Орфокомментарий:
...Если говорить об истории психоанализа, то Фрейд искал ответ на вопрос , почему у организма, стремящегося , по определению и по дефолту, к безграничному удовольствию и однозначному выживанию, с минимальными затратами("Шоб у нас всё было и ничего нам за это не было"), тем не менее, всё время возникают кошмары;
почему неприятные вспоминания стремятся вернуться;
почему саморазрушительные формы поведения устойчиво воспроизводятся, вопреки интересам - как сознательным, так и бессознательным - анализируемого субъекта?

Казалось, что есть какой-то центр притяжения - некая "чёрная дыра" - которая жаждет тьмы, боли и не желает "отпускать" страдающего человека.

Ни одна из версий, объясняющих это жутковатое впечатление, которые Фрейд выдвигал в "За пределами принципа удовольствия", не была для него убедительной.

Он вынужден был принять версию о дополнительном к принципу Эроса принципе Танатоса, чтобы модель психического была более полной и точнее отражала реально наблюдаемые состояния анализантов, никоим образом не сводимые к приятному и полезному, доброму и вечному, даже в самой отвлеченной от изначального драйва форме.

Нейрологический, телесный коррелят Танатоса долгое время оставался неизвестным.
Пугающая, иррациональная, неизбывная деструктивность просто признавалась - или отвергалась - психологами и психотерапетами разной степени понимания предмета и различной степени порядочности.

Сам Фрейд был неврологом и весьма интересовался эндокринной системой по жизни.
Но поздние фрейдисты часто не были медиками вообще, что сильно увело психоанализ в сторону искусствоведения, а зачастую - и в сторону псевдонаучности.
Энжокринология- слишком "левая" степь для многих из них, даже самых любопытных.
"Настоящий психоаналитик должен быть ленив и нелюбопытен"(с.)

Поэтому междисциплинарные "откровения" , проливающие свет на природу многих субъективных состояний, "подвешанных" на принятые в психоаналитической среде нарративы, часто остаются тёмными, слабо обоснованными, отчасти надуманными и не привязанными к проверяемым и измеримым субстратам.

Ситуацию чуток исправили люди, интересы которых лежали на стыке неврологии, психиатрии и психоанализа - нейрофрейдисты, вроде того же Оливера Сакса.
Нейробиологам в этом отношении повезло: они больше "естественники" и меньше "гуманитарии", их дисциплина охватывает большее число пересечений с другими областями знания.

На стыке психологии и эндокринологии тоже может открыться немало тайн...

Роль кортизола в консолидации воспоминаний, возможно, как раз поможет построить более ясную, достоверную и более гуманную картину реальной работы психики страдающего субъекта как сторонникам "имманентного человеку Танатоса", так и в многом им оппонирующим сторонникам теории "вторичной выгоды от сохранения деструктивного поведения", отрицающими наличие в человеке иррациональных природных начал, которые бы его интересам прямо противоречили.

Крайние фрики из числа первых, перешедшие в эзотерику, страдают обвинением анализанта в латентном желании испортить себе жизнь;
крайние сторонники второй - ищут глубинный смысл самых вредных действий, пытаясь увидеть за ними некоторую позитивную цель, ушедшую из зоны активного внимания или похороненную за ненужностью в ворохе иных желаний и целей;

но если кортизол действительно служит достаточно мощным фактором реконсолидации травматики, то в этом случае и первые, и вторые "плодят лишние сущности" в области либо причины, либо цели, и должны принять за основу именно кортизол как фактор, закрепляющий невыгодные поведенческие стратегии, в обход принципа личной выгоды либо бессознательного стремления "наказать себя".