Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

Praedonia Agressio (Хищническая Агрессия) - праматерь Альтруизма и Самопожертвования. Во как!

Оригинал взят у odin_na_ldine в Praedonia Agressio (Хищническая Агрессия) - праматерь Альтруизма и Самопожертвования. Во как!
Источник

... "Следует помнить, что комплект агрессий вообще является главным фактором, формирующим норму поведения всякого живого существа.
Основных видов агрессий, как известно, шесть или семь. (Вопрос о границах меж близкими агрессиями и их номинациях до сих пор является дискутивным).

Перечислим их.

Это «хищническая» praedonia agressio, «материнская» materna agressio, «половая» sexualis agressio, «правовая» (агрессия самоза- явления) justa agressio, «территориальная» terretris agressio, «меж- самцовая» intermasculina agressio, «страховая» reveritoria agressio. (Я уж не говорю о множестве малых «инструментальных» агрессий, которые тоже, как и «большие», структурируют поведение любого животного, включая homo.)

«Хищническая» (praedonia agressio) является одной из основных агрессий.
Именно ее потенциалы обеспечивают будущее вида и его развитие, так как именно хищничество вынуждает организм искать и находить сложные, но и наиболее эффективные формы поведения.
Будучи самой динамичной из агрессий, praedonia одновременно способна концентрировать все возможности организма на достижение цели, порой, через преодоление множества обстоятельств и препятствий.
По степени фундаментальности и важности она сопоставима с такими базовыми видами агрессий, как materna, sexualis и justa.
По всей вероятности, praedonia значительно более весома, чем terretris, intermasculina, reveritoria et cetera.
Puto, «хищническая» наиболее многооттеночна, сложна, нюан­сирована и, что самое важное, она может провоцировать то поведение, при котором все проявления самой агрессии тщательно скрыты.
Scilicet, со времен звероящеров докембрия praedonia сотни мил­лионов лет шлифовалась, прежде чем стать стержневой в поведе­нии части млекопитающих, но шлифовка изменяла лишь ее «по­верхность», разумеется, не касаясь самой сути.
Ceterum, даже если разложить смысл «хищнической агрессии» на ее самые архаические компоненты, такие как «скрытность», «поиск», «выслеживание», «угадывание по косвенным признакам», «затаива­ние», «маскирирование», «скрытное ожидание», «погоня», «нападе­ние», «умерщвление», «добивание», «раздирание», «пожирание», то становится ясно, сколь этот вид агрессии многообразен, перспек­тивен и применим к самым разнообразным ситуациям, внешне со­вершенно не напоминающим (к примеру) охоту терапсид (звероя­щеров) палеозоя.
(За последние три тысячи лет homo, конечно, героизировали и «напуд­рили» весь комплект агрессий, от praedonia до intermasculina, навяза­ли на него множество социальных, культурных, религиозных, военных и гастрономических «бантиков», но, будем откровенны, сути явления это не изменило 16 .)



Я неслучайно опять упомянул именно терапсид — зверозубых рептилий, появившихся двести пятьдесят миллионов лет назад. Именно они первыми демонстрируют достаточно сложное поведение, основой которого были зрелые инстинкты и агрессии. Согласно исследованиям J. Carey (1967), Н. Коікедаті (1963), именно у рептилий впервые в эволюции появляется полноценный амигда­лоидный комплекс, а сами синапсиды являются «критическим этапом эволюции».
Достойно упоминания и то, что разрушение (эксперименталь­ное) части лимбической системы рептилий давало результаты пре­дельно близкие с последствиями таких же экстирпаций у млекопи­тающих (Карамян А., Соллертинская Т. Роль структур лимбического мозга в регуляции поведенческой деятельности в филогенезе позво­ночных, 1985).
Более того, не следует забывать тот факт, что именно синапсиды послужат материалом, из которого эволюция наконец «изготовит» млекопитающих.

Вернемся к наиболее важной для нашей темы — к хищнической агрессии, вполне достойной звания «regina agressionis».
Вероятно, именно она дала жизнь тому поразительному ветвле­нию поведенческих и эмоциональных нюансов, которые и сегодня определяют стремление, неукротимость, храбрость, терпение, до­стижение, непреклонность, напор и результат.
Fortasse, будет совершенно лишним напоминание, что все воин­ские подвиги homo (от Илиады до Сталинграда) — это прямые дети praedonia, причем в самом ее чистом, первородном виде, восходя­щем из палеозоя.

Возможно, это покажется парадоксальным, но, puto, что имен­но хищническая агрессия является «матерью» и столь ценимых ка­честв, как «самопожертвование», «бескорыстие», «благородство», «целеустремленность», «сострадание» и другие «добродетели».

Дело в том, что социализация несколько «сместила ориентиры» и переоценила ценности.
Объектом охоты в социализированном мире homo, основной сверхценной «добычей» — становится уже не кролик или бегемот, а общественное одобрение (т. н. слава, признание, уважение, покло­нение et cetera).
Именно эта добыча обеспечивает доминацию, власть и дивиден­ды (масштабы как власти, так и дивидендов могут сильно варьиро­ваться — от «всемирных» до межличностных).
Но охота на общественное признание — сложна и тонка, она требует особой изобретательности, как раз и порождающей раз­личные «самопожертвования», «бескорыстия» и другие специфи­ческие, ярко контрастные и, в силу этого, часто успешные вариа­ции поведения homo. Особо сложная цель порождает и предельно сложный инструментарий для ее достижения, т.е. т.н. добродетели.
Ridicule, но механизм их возникновения, чаще всего, совершенно неве­дом «охотнику» за признанием. Он вполне может быть уверен, что дей­ствительно руководствуется «добродетелями», в чем ему оказывает суще­ственную помощь та часть его мышления, что образована стереотипами. Ad verbum, в «добродетели», как в охотничьей уловке, нет ничего прин­ципиально нового; puto, здесь отчасти уместна аналогия с разнообра­зием маскировок и ухищрений, к которым давно прибегает животный мир и насекомые для успешности своего промысла. Вариативность та­ких маскировок огромна, она может быть и косметической (для ликви­дации собственного запаха), и зрительной, и поведенческой. Превос­ходными образчиками мимикрии, при которой существо выдает себя за нечто «прекрасное» или «безобидное», являются пауки-бокоходы, или цветочные пауки, маскирующиеся под соцветия, что позволяет им прямо в цветке подкарауливать свою добычу; самцы каракатиц, спо­собные «раскраситься» под самок, чтобы получить безопасный доступ в их общество и внезапно совершить спаривание; притворяющиеся водорослями или веточками рыбы-иглы, палочники et cetera.
У homo шаблоны «добродетелей», как правило, заимствуются из бытовой, мистической или литературной мифологии, т.е. из того массива фантазий, который род человеческий сложил о себе самом. Стоит отметить, что, несмотря на свою искусственность, они могут иметь хоть и временно-декоративное, но очень успешное воплоще­ние в реальности.
Также достойно ремарки, что «добродетелями», как эффектив­ным средством достижения цели, «пользуется» не только praedonia, но и любая другая агрессия. К примеру, sexualis и justa.
Столь же отчетливо, как и в деле генерации «добродетелей», regina agressionis просматривается и в любой другой сфере деятель­ности homo.
Наглядные образчики ее проявлений можно обнаружить, exempli causa, в литературе или науке, где в основе успеха — всегда умелая, беспощадная, терпеливая охота за результатом. Впрочем, здесь (скорее всего) присутствует симбиоз агрессий, где justa игра­ет не меньшую роль, чем praedonia. Этот симбиоз выступает как ин­тегратор, движитель уже «интеллектуальных» корковых потенциа­лов, т. к. в качестве «добычи» выступает научное открытие.
Exempli causa:
Применительно к нашей теме нет никакой принципиальной био­логической разницы меж десятью пальцами Эйнштейна, в 1921 году принимающими диплом нобелевского лауреата, и 220-ю зубами Varanosaurus, 300 миллионов лет назад терзающего ими брюхо тихого мохоеда Moschops. И та и другая добыча (как диплом, так и брюхо мосхопса) есть результат проявления примерно одних и тех же качеств; правильно направленной, концентрированной агрессии достижения цели, т. e. praedonia. (В случае с Эйнштейном мы всего лишь наблюдаем, сколь удивительно она может трансформироваться, и как важно в та­ких случаях «соучастие» полноценной агрессии самозаявления.)
Secundum naturam, речь не идет и не может идти о какой-либо «диктатуре» агрессий или о том, что они являются чем-то боль­шим, чем специфическим, оформленным и направленным видом «возбуждения-торможения».
Относительно понятно, что на принципы работы systema limbica распространяется общая логика мозга, т.е. принципы «возбуждения- торможения» и их иррадиации, igitur, сама systema limbica подчине­на интегративному влиянию ретикулярной формации и является тем инструментом, через который самые древние стволовые струк­туры выстраивают поведение организма.
Сегодня у нас нет никаких оснований говорить об эволюции агрессий.
Puto, что суть их так же неизменна, как и генерирующие их древ­ние структуры мозга. Впрочем, мы вправе отметить (и отмечаем) причудливость их метаморфоз и ролей.
Sane, теория агрессий как единственных врожденных интегра­торов поведения homo может быть воспринята тяжело и критич­но в силу ее конфронтации с известным набором стереотипов, но, repeto, «другие» реальные движители поведенческих механизмов могли бы образоваться только неким «волшебным образом».
Necessario notare, что в течение последних 300-400 миллионов лет в этих «других» не было ни малейшей потребности ни у одного живого организма, igitur, теоретически, взяться им было бы просто неоткуда.
Тем не менее (с учетом знания сложности поведения homo ) во­прос о том, существуют ли какие-то реальные базовые интеграторы поведения, кроме агрессий, вполне уместен и закономерен.
Узнать ответ несложно, достаточно проанализировать резуль­таты основных исследований лимбической системы за последние 70 лет.
По сумме экспериментальных данных должно стать окончатель­но ясно, какие именно основы поведения позвоночных являются подлинными (врожденными), а какие — декоративными и времен­ными, порожденными только правилами социальных игр.".....

Далее Глебыч приводит экспериментальные доказательства этого смелого утверждения.

15-ти летний мальчик нашёл древнюю пирамиду Майя

Оригинал взят у alexthunder в 15-ти летний мальчик нашёл древнюю пирамиду Майя
Спешу поделиться новостью появившейся в эту неделю. Это новость про мальчишку пятнадцати лет который сделал реальное научное открытие опередив всех профессоров, академиков и учителей. Это просто восхитительно!

Посмнитирете на фото и скажите что Вы видите? Может показаться что это взрослый дядя раскрывает тайны бытия подростку. На самом деле всё наоборот - это подросток показывает дяде, изучашему всю жизнь археологию, где находится аж целая пирамида которую серьёзные люди до сих пор не нашли.



Мальчишка провёл собственное исследование, собрав из интернета данные о ранее найденных пирамидах. По его предположению все пирамиды расположены на поверхности планеты систематически. А точнее что каждая из пирамид находится в положении соответствующем проекции поверхности планеты на одно из созвездий. Список всех относящихся к делу созвездий оказывается уже был среди каменных находок оставленных нам в наследство Майя.

Вилли сопоставил список имеющихся пирамид со списком созвездий и обнаружил недостачу. Для одного из созвездий небыло известной пирамиды. Это обнаружение дало Вилли повод заинтересоваться астронмией и выяснить где на Земле находится проекция оного созвездия. Найдя это место Вилли рассмотрел его в Гугл Мап и ему показалось что там есть намёки на пирамиду.

К чести академиков, рассказ Вилли о его открытии был воспринят всерьёз. К обозначенному мальчишкой месту отправили в экспедицию людей и обнаружили там... Целый Город! Это не просто ещё одна пирамида, а целый город оставленный Майя.



Видеосюжет

Источник

Вот так и работает настоящая наука. Люди годами роют то землю, то полки библиотек и ничего особенно не находят. Пишут дисертацию за дисертацией о предположениях и догадках. А потом появляется пацан пятнадцати лет, тыкает пальцем в карту и там находится то что мечтали бы найти все известные и неизвестные археологи с именами и без.

Молодец Вилли! Так им всем.

Теперь самое время побыстрому сколотить Bed-and-Breakfast неподалёку от находки. Туда теперь наверняка смотаются по разу все у кого хватат денег на авиабилет и телефон с камерой.

Сингулярность как завершение эволюционного периода

Оригинал взят у vchernik в Сингулярность как завершение эволюционного периода
Этот текст уже был в сообществе (часть из этой статьи), но нынешний перепост с картинками. К исходному тексту ещё комменты интересные.

Традиционно разговор о сингулярности – и технологической сингулярности, связанной с опасениями по поводу порабощения человека искусственным интеллектом, и сингулярности планетарной, расчитанной на основе анализа экологических и цивилизационных кризисов – ведется в терминах катастрофы. Однако,

Collapse )
[Что ещё интересного в СО-сообществах 3-го круга:]
_____________________________________________
Что ещё интересного в СО-сообществах 3-го круга:
2 Академия, Марсианский трактор, Мир Полдня, Школа Полдня, ЗОНА СИНГУЛЯРНОСТИ. 3geo +оЗадачник:

субъект "умный" очень легко поддаётся "магии толпы"
Экранизация проекта по использованию лунного ракетного топлива для вывода грузов с Земли и Марса
Картинка из будущего трансгуманизма от трансгуманиста
Оптическая иллюзия с восемью тираннозаврами
Основные положения теории четырёхмерного строения атома
"Точка G" мировой экономики
Шифрование в условиях древности

О мнимой холодности ученых

Оригинал взят у v_a_l_e_k в О мнимой холодности ученых
В массовом сознании и, особенно, Голливуде, распространен архетип холодного ученого. Мол, наука - она каким-то образом противоположна эмоциям, и вообще, есть тут что-то от социопатии.




Это утверждение в корне неверно. Во-первых, в науке в принципе меньше социопатов, потому что она, с одной стороны, требует высокой квалификации, с другой - низко оплачиваема, не приносит особой личной выгоды, требует самопожертвования. Психопаты в такую профессию не идут, они нарциссичны, предпочитая скорее бизнес и политику.

Откуда берется миф о холодности ученых?

Collapse )

Предреформаторы. Разогревающие железо.

Оригинал взят у orfis_sakarna в Предреформаторы. Разогревающие железо.
*Меар Он*
*ЯнесуХрень*

...В науке, искусстве, даже и в жизни встречаются новаторы-революционеры, которые время от времени переворачивают основы отражённого сознанием бытия и формируют прорывные парадигмы.
Леонард Эйлер, Николай Лобачевский, Альберт Эйнштейн, Клод Шеннон, Норберт Винер, Сальвадор Дали - наиболее крупные человеки, которые на слуху.


Но есть и такие люди, как Эрик Сати, Макс Планк и Стефан Малларме.
Штука в том, что их "реформаторами", "эволюционерами" и "революционерами" не назовёшь. А если и ставить последних с новаторами в один ряд, то совсем не в том смысле; у меня так вообще внутри что-то этому соотнесению сопротивляется.

Они - словно развилка на дороге, словно вопрос к миру о том, в какую сторону пойти;
"точки бифрукации", поле выбора, которое хоть и не революция, но которое - её почва, питательная среда и её содержательно-смысловая, экзистенциальная часть, часть, которая предшествует открытию, откровнию, саморазоблачению природы;
тихая беседа жениха и невесты перед брачной ночью, когда они остаются наедине;
предрассветное сияние в небе.
не инсайт, но его ожидание, приуготовление к нему;
пред-прозрение.

Если выражаться "в родноверческом духе", то первые - это люди Слави, а вторые - это люди Нави:)

У них , как я в меру своей ограниченности понимаю, ещё нет отдельного, отрефлексированного культурой названия, и, наверное. культуре это и не нужно.
Нет созревшей, обоснованной общечеловеческой необходимости в смаковании второстепенных отличий такого рода и человеку просвещенному, нормальному, социализированному всегда можно задать вопрос - а, извините, на хуя? а почему ,например, вообще не придти к радикальному индивидуализму, где каждый человек - это несопоставимая линия, несоизмеримая ни с чем и "отдельный метод и отдельный подход к миру"? и кто будет решать, когда остановиться в такого рода "членении" ? Не бессмысленно ли это? Не лучше ли просто принять данность?
Почему вы поднялись на три ступеньки, но настаиваете на том,чтобы не стоять на первой и не идти в конец лестницы?

А мне вот назвать по имени такой тип отношения "личность-культура" - хотелось бы:)
Потому что мое тело чувствует невысказанную потребность в этом.
Что-то во мне просит дать этому отличию имя, но само имя не даётся в руки, утекает...

Кажется почему-то важным провести эту различительную линию...

Могу оправдать такое деление особенностями своего целеполагания, в рамках которого важно выделить такие моменты, когда о себе даёт знать некоторое подобие свободы, когда новая культурная реальность ещё "тёплая", когда история-теория-парадигма ещё не сложилась до конца и "дышит", на глазах меняется, мысль внутри фэндома движется - до момента прорывного синтеза и затем до тех пор, пока в ходе тысячелетней институциональной "обкатки" не застывает, превращённая в классический памятник самой себе.

Но понимаю и сама шизоидную беспомощность, поверхностность, легкомысленность такого оправдания.
Здравому, сильному, точному, добротному и ясному уму подобные причины уважительными не кажутся никогда.

*Меар ОФФ*
*Я Несу Хрень Офф*

Этология. Психология. Танатос: кортизол и реконсолидация травматических воспоминаний.

Оригинал взят у orfis_sakarna в Этология. Психология. Танатос: кортизол и реконсолидация травматических воспоминаний.
Гормон стресса закрепляет воспоминания о неприятных событиях

Если у человека, пережившего травматическое событие, повышен уровень кортизола, то его воспоминания об этом событии каждый раз будут переписываться заново. Данный процесс называется реконсолидацией. Вероятно, именно поэтому людей, страдающих от посттравматического стрессового расстройства (ПТСР), долго преследуют неприятные воспоминания.

Участникам исследования, проведенного специалистами из Рурского университета, показывали геометрические фигуры. Некоторые фигуры сопровождались ударом электрическим током. На второй день части добровольцев дали таблетку с кортизолом, а остальным - плацебо. На третий день специалисты оценили, сколько геометрических фигур запомнили участники, пишет Prothom Alo.

Исследование показало: добровольцы, которые принимали кортизол, запомнили фигуры, связанные с неприятным ударом током, особенно хорошо. У них была повышена электропроводность кожи. Это свидетельствует о высоком уровне эмоционального возбуждения.

__________________________________________________________________________________________
Орфокомментарий:
...Если говорить об истории психоанализа, то Фрейд искал ответ на вопрос , почему у организма, стремящегося , по определению и по дефолту, к безграничному удовольствию и однозначному выживанию, с минимальными затратами("Шоб у нас всё было и ничего нам за это не было"), тем не менее, всё время возникают кошмары;
почему неприятные вспоминания стремятся вернуться;
почему саморазрушительные формы поведения устойчиво воспроизводятся, вопреки интересам - как сознательным, так и бессознательным - анализируемого субъекта?

Казалось, что есть какой-то центр притяжения - некая "чёрная дыра" - которая жаждет тьмы, боли и не желает "отпускать" страдающего человека.

Ни одна из версий, объясняющих это жутковатое впечатление, которые Фрейд выдвигал в "За пределами принципа удовольствия", не была для него убедительной.

Он вынужден был принять версию о дополнительном к принципу Эроса принципе Танатоса, чтобы модель психического была более полной и точнее отражала реально наблюдаемые состояния анализантов, никоим образом не сводимые к приятному и полезному, доброму и вечному, даже в самой отвлеченной от изначального драйва форме.

Нейрологический, телесный коррелят Танатоса долгое время оставался неизвестным.
Пугающая, иррациональная, неизбывная деструктивность просто признавалась - или отвергалась - психологами и психотерапетами разной степени понимания предмета и различной степени порядочности.

Сам Фрейд был неврологом и весьма интересовался эндокринной системой по жизни.
Но поздние фрейдисты часто не были медиками вообще, что сильно увело психоанализ в сторону искусствоведения, а зачастую - и в сторону псевдонаучности.
Энжокринология- слишком "левая" степь для многих из них, даже самых любопытных.
"Настоящий психоаналитик должен быть ленив и нелюбопытен"(с.)

Поэтому междисциплинарные "откровения" , проливающие свет на природу многих субъективных состояний, "подвешанных" на принятые в психоаналитической среде нарративы, часто остаются тёмными, слабо обоснованными, отчасти надуманными и не привязанными к проверяемым и измеримым субстратам.

Ситуацию чуток исправили люди, интересы которых лежали на стыке неврологии, психиатрии и психоанализа - нейрофрейдисты, вроде того же Оливера Сакса.
Нейробиологам в этом отношении повезло: они больше "естественники" и меньше "гуманитарии", их дисциплина охватывает большее число пересечений с другими областями знания.

На стыке психологии и эндокринологии тоже может открыться немало тайн...

Роль кортизола в консолидации воспоминаний, возможно, как раз поможет построить более ясную, достоверную и более гуманную картину реальной работы психики страдающего субъекта как сторонникам "имманентного человеку Танатоса", так и в многом им оппонирующим сторонникам теории "вторичной выгоды от сохранения деструктивного поведения", отрицающими наличие в человеке иррациональных природных начал, которые бы его интересам прямо противоречили.

Крайние фрики из числа первых, перешедшие в эзотерику, страдают обвинением анализанта в латентном желании испортить себе жизнь;
крайние сторонники второй - ищут глубинный смысл самых вредных действий, пытаясь увидеть за ними некоторую позитивную цель, ушедшую из зоны активного внимания или похороненную за ненужностью в ворохе иных желаний и целей;

но если кортизол действительно служит достаточно мощным фактором реконсолидации травматики, то в этом случае и первые, и вторые "плодят лишние сущности" в области либо причины, либо цели, и должны принять за основу именно кортизол как фактор, закрепляющий невыгодные поведенческие стратегии, в обход принципа личной выгоды либо бессознательного стремления "наказать себя".

Либеральная рефлексия 19 века. Бердяев. Философская истина и интеллигентская правда.

Оригинал взят у orfis_sakarna в Либеральная рефлексия 19 века. Бердяев. Философская истина и интеллигентская правда.
Полностью тут -
http://www.lib.ru/HRISTIAN/BERDQEW/berd2.txt

Отрывок - об искажениях основных философских западноевропейских школ в России,
их реинтерпретации марксистами и народниками, презрении к абстракциям
и упоре на "классовую борьбу".


"И к философии, как и к другим сферам жизни, у нас преобладало
демагогическое отношение; споры философских направлений в интеллигентских
кружках носили демагогический характер и сопровождались недостойным
поглядыванием по сторонам с целью узнать, кому что понравится и каким
инстинктам что соответствует. Эта демагогия деморализует душу нашей
интеллигенции и создает тяжелую атмосферу. Развивается моральная трусость,
угасает любовь к истине и дерзновение мысли. Заложенная в душе русской
интеллигенции жажда справедливости на земле, священная в своей основе жажда,
искажается.
Моральный пафос вырождается в мономанию. "Классовые" объяснения
разных идеологий и философских учений превращаются у марксистов в какую-то
болезненную навязчивую идею. И эта мономания заразила у нас большую часть
"левых". Деление философии на "пролетарскую" и "буржуазную", на "левую" и
"правую", утверждение двух истин, полезной и вредной,- все это признаки
умственного, нравственного и общекультурного декаданса. Путь этот ведет к
разложению общеобязательного универсального сознания, с которым связано
достоинство человечества и рост его культуры.
Русская история создала интеллигенцию с таким душевным укладом,
которому противен был объективизм и универсализм, при котором не могло быть
настоящей любви к объективной, вселенской истине и ценности. К объективным
идеям, к универсальным нормам русская интеллигенция относилась недоверчиво,
так как предполагала, что подобные идеи и нормы помешают бороться с
самодержавием и служить "народу", благо которого ставилось выше вселенской
истины и добра.
Это роковое свойство русской интеллигенции, выработанное ее
печальной историей, свойство, за которое должна ответить и наша историческая
власть, калечившая русскую жизнь и роковым образом толкавшая интеллигенцию
исключительно на борьбу против политического и экономического гнета, привело
к тому, что в сознании русской интеллигенции европейские философские учения
воспринимались в искаженном виде, приспособлялись к специфически
интеллигентским интересам, а значительнейшие явления философской мысли
совсем игнорировались. Искажен и к домашним условиям приспособлен был у нас
и научный позитивизм, и экономический материализм, и эмпириокритицизм, и
неокантианство, и ницшеанство.
Научный позитивизм был воспринят русской интеллигенцией совсем
превратно, совсем ненаучно и играл совсем не ту роль, что в Западной Европе.
К "науке" и "научности" наша интеллигенция относилась с почтением и даже с
идолопоклонством, но под наукой понимала особый материалистический догмат,
под научностью особую веру, и всегда догмат и веру, изобличающую зло
самодержавия, ложь буржуазного мира, веру, спасающую народ или пролетариат.


Научный позитивизм, как и все западное, был воспринят в самой крайней форме
и превращен не только в примитивную метафизику, но и в особую религию,
заменяющую все прежние религии. А сама наука и научный дух не привились у
нас, были восприняты не широкими массами интеллигенции, а лишь немногими.

Ученые никогда не пользовались у нас особенным уважением и популярностью, и,
если они были политическими индифферентистами, то сама наука их считалась не
настоящей.
Интеллигентная молодежь начинала обучаться науке по Писареву, по
Михайловскому, по Бельтову, по своим домашним, кружковым "ученым" и
"мыслителям". О настоящих же ученых многие даже не слыхали. Дух научного
позитивизма сам по себе непрогрессивен и не реакционен, он просто
заинтересован в исследовании истины. Мы же под научным духом всегда понимали
политическую прогрессивность и социальный радикализм. Дух научного
позитивизма сам по себе не исключает никакой метафизики и никакой
религиозной веры, но также и не утверждает никакой метафизики и никакой веры
(Имею в виду не философский позитивизм, а научный позитивизм. Запад создал
научный дух; который и там был превращен в орудие борьбы против религии и
метафизики. Но Западу чужды славянские крайности; Запад создал науку
религиозно и метафизически нейтральную.)
Мы же под научным позитивизмом
всегда понимали радикальное отрицание всякой метафизики и всякой религиозной
веры, или, точнее, научный позитивизм был для нас тождествен с
материалистической метафизикой и социально-революционной верой. Ни один
мистик, ни один верующий не может отрицать научного позитивизма и науки.
Между самой мистической религией и самой позитивной наукой не может
существовать никакого антагонизма, так как сферы их компетенции совершенно
разные. Религиозное и метафизическое сознание действительно отрицает
единственность науки и верховенство научного познания в духовной жизни, но
сама-то наука может лишь выиграть от такого ограничения ее области.
Объективные и научные элементы позитивизма были нами плохо восприняты, но
тем страстнее были восприняты те элементы позитивизма, которые превращали
его в веру, в окончательное миропонимание. Привлекательной для русской
интеллигенции была не объективность позитивизма, а его субъективность,
обоготворявшая человечество. В 70-е годы позитивизм был превращен Лавровым и
Михайловским, в "субъективную социологию", которая стала доморощенной,
кружковой философией русской интеллигенции. Вл. Соловьев очень остроумно
сказал, что русская интеллигенция всегда мыслит странным силлогизмом:
человек произошел от обезьяны, следовательно, мы должны любить друг друга. И
научный позитивизм был воспринят русской интеллигенцией исключительно в
смысле этого силлогизма. Научный позитивизм был лишь орудием для утверждения
царства социальной справедливости и для окончательного истребления тех
метафизических и религиозных идей, на которых, по догматическому
предположению интеллигенции, покоится царство зла. Чичерин был гораздо более
ученым человеком и в научно-объективном смысле гораздо большим позитивистом,
чем Михайловский, что не мешало ему быть метафизиком-идеалистом и даже
верующим христианином. Но наука Чичерина была эмоционально далека и противна
русской интеллигенции, а наука Михайловского была близка и мила. Нужно
наконец признать, что "буржуазная" наука и есть именно настоящая,
объективная наука, "субъективная" же наука наших народников и "классовая"
наука наших марксистов имеют больше общего с особой формой веры, чем с
наукой. Верность вышесказанного подтверждается всей историей наших
интеллигентских идеологий: и материализмом 60-х годов, и субъективной
социологией 70-х, и экономическим материализмом на русской почве.
Экономический материализм был также неверно воспринят и подвергся таким
же искажениям на русской почве, как и научный позитивизм вообще.
Экономический материализм есть учение, по преимуществу объективное, оно
ставит в центре социальной жизни общества объективное начало производства, а
не субъективное начало распределения. Учение это видит сущность человеческой
истории в творческом процессе победы над природой, в экономическом созидании
и организации производительных сил. Весь социальный строй с присущими ему
формами распределительной справедливости, все субъективные настроения
социальных групп подчинены этому объективному производственному началу. И
нужно сказать, что в объективно-научной стороне марксизма было здоровое
зерно, которое утверждал и развивал самый культурный и ученый из наших
марксистов П. Б. Струве. Вообще же экономический материализм и марксизм был
у нас понят превратно, был воспринят "субъективно" и приспособлен к
традиционной психологии интеллигенции. Экономический материализм утратил
свой объективный характер на русской почве, производственно-созидательный
момент был отодвинут на второй план, и на первый план выступила
субъективно-классовая сторона социал-демократизма.
Марксизм подвергся у нас
народническому перерождению, экономический материализм превратился в новую
форму "субъективной социологии". Русскими марксистами овладела
исключительная любовь к равенству и исключительная вера в близость
социалистического конца и возможность достигнуть этого конца в России чуть
ли не раньше, чем на Западе. Момент "объективной истины" окончательно
потонул в моменте субъективном, в "классовой" точке зрения и классовой
психологии. В России философия экономического материализма превратилась
исключительно в "классовый субъективизм", даже в классовую пролетарскую
мистику. В свете подобной философии сознание не могло быть обращено на
объективные условия развития России, а необходимо было поглощено достижением
отвлеченного максимума для пролетариата, максимума, с точки зрения
интеллигентской кружковщины, не делающей знать никаких объективных истин.
Условия русской жизни делали невозможным процветание объективной
общественной философии и науки. Философия и наука понимались
субъективно-интеллигентски.
Неокантианство подверглось у нас меньшему искажению, так как
пользовалось меньшей популярностью и распространением. Но все же был период,
когда мы слишком исключительно хотели использовать неокантианство для
критического реформирования марксизма и для нового обоснования социализма
.

Даже объективный и научный Струве в первой своей книге прегрешил слишком
социологическим истолкованием теории познания Риля, дал гносеологизму Риля
благоприятное для экономического материализма истолкование. А Зиммеля одно
время у нас считали почти марксистом, хотя с марксизмом он имеет мало
общего. Потом неокантианский и неофихтианский дух стал для нас орудием
освобождения от марксизма и позитивизма и способом выражения назревших
идеалистических настроений. Творческих же неокантианских традиций в русской
философии не было, настоящая русская философия шла иным путем, о котором
речь будет ниже. Справедливость требует признать, что интерес к Канту, к
Фихте, к германскому идеализму повысил наш философско-культурный уровень и
послужил мостом к высшим формам философского сознания.

Несравненно большему искажению подвергся у нас эмпириокритицизм. Эта
отвлеченнейшая и утонченнейшая форма позитивизма, выросшая на традициях
немецкого критицизма, была воспринята чуть ли не как новая философия
пролетариата, с которой гг. Богданов, Луначарский и др. признали возможным
обращаться по-домашнему, как со своей собственностью.

Гносеология Авенариуса настолько обща, формальна и отвлеченна, что не предрешает
никаких метафизических вопросов. Авенариус прибег даже к буквенной символике,
чтобы не связаться ни с какими онтологическими положениями. Авенариус страшно
боится всяких остатков материализма, спиритуализма и пр. Биологический
материализм так же для него неприемлем, как и всякая форма онтологизма.
Кажущийся биологизм системы Авенариуса не должен вводить в заблуждение; это
чисто формальный и столь всеобщий биологизм, что его мог бы принять любой
"мистик". Один из самых умных эмпириокритицистов, Корнелиус, признал даже
возможным поместить в числе преднаходимого божество. Наша же марксистская
интеллигенция восприняла и истолковала эмпириокритицизм Авенариуса
исключительно в духе биологического материализма, так как это оказалось
выгодным для оправдания материалистического понимания истории.
Эмпириокритицизм стал не только философией социал-демократов, но даже
социал-демократов "большевиков". Бедный Авенариус и не подозревал, что в
споры русских интеллигентов "большевиков" и "меньшевиков" будет впутано его
невинное и далекое от житейской борьбы имя. "Критика чистого опыта" вдруг
"оказалась" чуть ли не "символической книгой" революционного
социал-демократического вероисповедания. В широких кругах марксистской
интеллигенции вряд ли читали Авенариуса, так как читать его нелегко, и
многие, вероятно, искренне думают, что Авенариус был умнейшим "большевиком"
.
В действительности же Авенариус так же мало имел отношения к
социал-демократии, как и любой другой немецкий философ, и его философией с
неменьшим успехом могла бы воспользоваться, например, либеральная буржуазия
и даже оправдывать Авенариусом свой уклон "вправо". Главное же нужно
сказать, что если бы Авенариус был так прост, как это представляется гг.
Богданову, Луначарскому и др., если бы его философия была биологическим
материализмом с головным мозгом в центре, то ему не нужно было бы изобретать
разных систем С, освобожденных от всяких предпосылок, и не был бы он признан
умом сильным, железно-логическим, как это теперь приходится признать даже
его противникам (Авенариусу не удалось освободиться от "предпосылок", его
гносеологическая точка зрения очень сбивчива, пахнет и "материализмом", и
"спиритуализмом", и чем .угодно, но не проста.) Правда, эмпириокритические
марксисты не называют уже себя материалистами, уступая материализм таким
отсталым "меньшевикам", как Плеханов и др., но сам эмпириокритицизм
приобретает у них окраску материалистическую и метафизическую. Г. Богданов
усердно проповедует примитивную метафизическую отсебятину, всуе поминая
имена Авенариуса, Маха и др. авторитетов, а г. Луначарский выдумал даже
новую религию пролетариата, основываясь на том же Авенариусе. Европейские
философы, в большинстве случаев отвлеченные и слишком оторванные от жизни, и
не подозревают, какую роль они играют в наших кружковых, интеллигентских
спорах и ссорах, и были бы очень изумлены, если бы им рассказали, как их
тяжеловесные думы превращаются в легковесные брошюры.

Но уж совсем печальная участь постигла у нас Ницше. Этот одинокий
ненавистник всякой демократии подвергся у нас самой беззастенчивой
демократизации. Ницше был растаскан по частям, всем пригодился, каждому для
своих домашних целей. Оказалось вдруг, что Ницше, который так и умер, думая,
что он никому не нужен и одиноким остается на высокой горе, что Ницше очень
нужен даже для освежения и оживления марксизма. С одной стороны, у нас
зашевелились целые стада ницшеанцев-индивидуалистов, а с другой стороны,
Луначарский приготовил винегрет из Маркса, Авенариуса и Ницше, который
многим пришелся по вкусу, показался пикантным. Бедный Ницше и бедная русская
мысль! Каких только блюд не подают голодной русской интеллигенции, и все она
приемлет, всем питается в надежде, что будет побеждено зло самодержавия и
будет освобожден народ. Боюсь, что и самые метафизические и самые
мистические учения будут у нас также приспособлены для домашнего
употребления. А зло русской жизни, зло деспотизма и рабства не будет этим
побеждено, так как оно не побеждается искаженным усвоением разных крайних
учений. И Авенариус, и Ницше, да и сам Маркс очень мало нам помогут в борьбе
с нашим вековечным злом, исказившим нашу природу и сделавшим нас столь
невосприимчивыми к объективной истине. Интересы теоретической мысли у нас
были принижены, но самая практическая борьба со злом всегда принимала
характер исповедания отвлеченных теоретических учений.
Истинной у нас
называлась та философия, которая помогала бороться с самодержавием во имя
социализма, а существенной стороной самой борьбы признавалось обязательное
исповедание такой "истинной" философии.
"

Евгений Кунин. Логика случая

Оригинал взят у flying_bear в Евгений Кунин. Логика случая
Перечитал еще раз. Когда-то автор любезно прислал мне еще не опубликованную тогда английскую версию. А сейчас в Екатеринбурге купил в книжном магазине русское издание (организованное И-П) и перечитал с огромным удовольствием. Кстати. eugene_koonin в предисловии высказывает осторожное сомнение: а зачем нужно вообще русское издание, если язык науки английский? Ну, вот, мне, например, по-русски читать такого рода тексты намного легче, вот зачем.

Оговорки, что я не специалист и т.п., неуместны - естественно, это мой журнал, и я высказываю свое личное мнение, а уж чего и в чем понимаю/не понимаю, о том читатели (во всяком случае, постоянные читатели) давно составили собственное, в свою очередь, мнение.

Книга, несомненно, выдающаяся. Редко какую популярную книгу (конечно, "популярная" она весьма условно) читал с таким удовольствием и с такой пользой. Две вещи отложились как мировоззренчески важные.

1. Понимание сложности как слегка промодулированного хаоса. Оказалось настолько конструктивно, что уже обсудил с сотрудником совершенно конкретные выкладки, которые нужно сделать по кой-какому сугубо физическому поводу. Но и не только. Вообще, вот это все, про нейтральную эволюцию, про бессмысленный, в основном, геном, про эволюцию как мастерового, который подкручивает колесики в существующем механизме, а не творит все новое и идеальное - очень, очень важная мысль для меня. Еще в очень ранней молодости отметил вскользь брошенные замечания Лема (особенно в "Гласе Господнем") о роли случайности в эволюции, и уже тогда произвели они глубокое впечатление. Но тут-то целая книга, аргументы, объяснения, всё.

2. Бессмысленность понятия биологического прогресса, антикорреляция сложности (организменной) и приспособленности. Самые эволюционно успешные тварюшки просты, оптимальны, в геноме у них все ать-два, как в "Наставлении по стрелковому делу", прямо эффективные менеджеры какие-то. А мы - уроды, не выбраковываемые отбором исключительно в силу нашей малочисленности. Да-да, это и про общественное устройство тоже (в каковых ассоциациях автор, разумеется, не виноват, это уж в меру моей испорченности).

Прочистились основательно мозги насчет Дарвина, Ламарка, СТЭ и прочего, что раньше Рабинович (в плохом смысле) напел.

Теперь... Ох. Да-да-да, про последние главы, про антропный принцип, Мультиверс и инфляцию. Читал я эти главы и тихо радовался, что не биолог. Что у меня, по слову великого Ларкина, не "сценарии", а вычисления и результаты (а также, объяснения и предсказания совершенно конкретных экспериментов). Вдруг понял, что молекулярная биология (и эволюционная биология, хоть, как понимаю, неэволюционной биологии, по автору, просто не бывает) очень похожа на нашу "фундаментальную физику". Вот, квантовая теория поля, гравитация, космология, это все. А мое конденсированное состояние, с прямой амбицией понимать мир вокруг нас - аналог классической полевой биологии, всей это зоологии-ботаники. И это совершенно разная психология научного творчества, разная мотивация. Если бы я был биологом, я бы изучал какое-нибудь поведение рыб (была в Лейдене такая группа, их, кажется, разогнали за плохие формальные показатели по сравнению с молбиологами). И совершенно естественно, что в физике "глобальных" биологов привлекает не физика конденсированного состояния, которая вроде бы ближе к ним по природе изучаемых объектов, как там Шредингер говорил - апериодический кристалл? - тогда это к нам, а квантовая космология. Как там у Маяковского? "Государство крупными вещами интересуется - фордизмы всякие, то-се... машина времени".

И насколько же мы, физики, счастливы, что конденсированное состояние - это больше половины всей физики, что струнщики не загнали нас под плинтус, как молекулярные биологи полевых, что муж в сраженьях изувечен, что нас за то ласкает двор... Тьфу, куда-то не туда занесло.

Ну, понятно, что ядерная физика была намного важнее всей остальной. Пока не оказалось, что изобретенные без шума и помпы транзисторы и лазеры намного важнее атомной бомбы, не говоря про коллайдеры. Было, все было. И прошло. И это пройдет.

Таблетка гениальности. Таблетка от бога

Оригинал взят у aleks_denisof в Таблетка гениальности. Таблетка от бога
Эпистемология, философия сознания, нейропсихология и фиксация бреда.
Пост может оскорбить вашу веру
Collapse )